Третий распах двери — финальный. Темно-красные бархатные розы, как в день родов, только больше. Черный строгий костюм с иголочки. И этот взгляд. До ледяных мурашек по телу.

Передаю Евангелинку брату, сама подскакиваю. На рефлексах поправляю хлопковое платье. Принимаю букет, улыбаюсь. В ответ — морда каменная.

— Саманта, отдай, пожалуйста, Мурада.

Заволновался папашка. Тут все свои вообще-то. Так что пусть привыкает. Лично я в родственники ему не навязывалась. Женька разряжает обстановку шуточкой про говно. Скоро ему придется фильтровать свою речь — Евангелинка подрастает. Хотя… От Россов не родятся апельсинки. Племянница нашей породы, и я сомневаюсь, что там хоть на граммульку присутствуют аристократичные повадки Саманты.

Мне все равно как-то не по себе. Черствые поздравления Фархада вообще не обрадовали. Его мысли далеко от реалии. Загруженный ходит. Расстроенный.

Почти муж с гордостью шагает спереди и несет на руках Кармия. Только когда он рядом с сыном, на его суровом лице мерцает улыбка.

Мы прикентовкой сзади. Росс с Евангелинкой, Саманта пыхтит, тащит мои букеты. Я, на правах матери, свободненькая. Спускаемся на первый этаж и… о божечки…

Холл почти весь в голубых воздушных шарах с блесками. Под ногами цветочные лепестки. Персонал выстроен вдоль стены в каких-то дебильных шапочках.

Дебильных шапочках. Значит…

Молча оборачиваюсь к Женьке.

— Это тебе от меня, Вик.

— Я думала, Фархад приготовил.

— Не, он у нас суеверный. Говорит, только через сорок дней можно, чтоб не сглазили. А я слушать его не собираюсь.

Ну зашибись. И этот человек хочет на мне жениться? Сухарь Алиев.

Мы выходим из отделения, и я вижу два авто.

— Стоп, Жень, а вы куда? — пищу на панике.

— Я же сказал— Фархад суеверный. Через сорок дней встретимся. Викуль, до первого звонка. Я там телефончик тебе в пакет положил.

Женька разговаривает только со мной и принципиально игнорирует Алиева.

Жарко на улице, а меня бьет озноб. Стискиваю зубы, усаживаюсь на заднее сиденье авто. Фархад рядом. Сегодня он не за рулем — нанял водителя. Страгиваемся с места, но я до сих пор не осознаю происходящее.

— Машаллах! Мое сердце. Какой прекрасный у нас ребенок, Виктория Александровна.

— Ага.

Искоса поглядываю на Фархада. Почти милашка. Постукиваю пальцами себя по коленке, не могу расслабиться. Вот будто что-то повисло на плечах. Тяжко. И в горле сухо. И ладошки потеют.

Мы проезжаем улочки, но с каждым километром становится все херовей. Алиев занят лишь сыном, водитель — дорогой. Я не пришей рукав к одному месту. Будто меня и нет вовсе, так, за компанию села в попутку.

Минуем КПП. По загородной трассе двигаемся медленно. Алиев разорвет бедного водилу, если тот посмеет превысить скорость. Те самые ворота и особняк. Куда в первый раз привез меня Фархад после похищения. Паркуемся возле.

— Идем, Виктория.

Расправляю спину, недовольно выдыхаю, чтоб Фархад точно услышал. Для верности хлопаю дверцей.

— Алиев, свадьба-то когда? М?

Впервые, вижу, чтоб Фархад тушевался.

— Позже.

А-а-а… Хотя это меня даже радует.

Внутри особняка служанки и нянечки. Фархад все еще не доверяет мне как матери. Он ведет за собой на второй этаж, по коридору направо. Толкает белоснежную дверь. И биться сердце стало чаще…

Я не знаю, зачем недельному Кармию такая огромная комната. Две кроватки на выбор. От пола и до потолка стеллаж игрушек. Пеленальный столик. Запас памперсов на случай ядерной войны. В смысле — много. И все такое чистое, бежевое. Ни лишенное позолоты.

Пустила слезу от умиления. Не выдержала. Гормоны. Стою, скулю посреди детской. Кулак свой кусаю. Фархад укладывает сына в кроватку и резко поворачивается ко мне. Вздрагиваю, кусаю сильнее.

Он молча огибает меня сбоку, становится за спиной так близко, что я затылком ощущаю его дыхание. Нежно касается, убирая длинные волосы за плечо. Чувствую холод металла. На рефлексах дотрагиваюсь ладонью до шеи. Мужчина надевает на меня колье. Рубиновое. Большое. Как носят жены султанов. В благодарность за сына. Фархад склоняется к самому лицу, а я замираю. Фархад осторожно берет меня за талию.

— Небеса… как же я соскучился.

Глава 22.

Ох. Вот этот тихий горячий шепот. И запах. Самого страстного мужчины на свете. У меня неидеальное тело после родов. Я набрала вес. Спортзал плачет скромно в сторонке. Но для Алиева я пик сексуальности.

Его руки крепким кольцом захватывают талию, плавно скользят к груди. Слишком много времени прошло с нашей последней близости. И кажется, будто эти руки касаются меня впервые. Пытаюсь тактично отстраниться, вырываюсь. Фархад напрягает руки сильнее.

— Моя Кошка, как же я хочу тебя.

До кончиков пальцев на ногах каменею. Хлопаю ресницами, глядя на кроватку Кармия.

— Фархад, девять месяцев прошло. Неужели ты ни с кем… Эм-м…

— Нет.