— Мой врач. Гинеколог. Фархад, он лучший специалист в этом городе. Я с самого начала беременности у него наблюдаюсь.

Алиев разворачивает меня лицом к себе. Блестящим взглядом в глаза смотрит.

— Ни за что… Слышишь? Тебя не будет касаться чужой мужчина. Смотреть… кхм… там!

— Это просто врач, успокойся. В клинике у него нет пола.

Негодую. Только не упирайся, прошу. Мы переглядывается с девушкой-администратором, а Фархад грудь воздухом набирает. Почти орет.

— Нет! Нет, я сказал! Шайтан! Меняйте Виктории Александровне специалиста. Не позволю.

Мне нелоко перед персоналом, пытаюсь усмирить Фархада:

— Спокойно, сладенький. Дыши глубже.

Вплотную подхожу, , как порядочная жинка, поглаживаю грудь Надменного. Чуть постукиваю кончиками пальцев. В глаза смотрю. Не моргаю. А он на меня.

Парочка взрослых мужиков перешагнули за тридцатник. Один — мой брат, второй — папаша Кармия Росса. Решили проучить меня. И флаг им в руки. Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Не говори ничего! Не разрешаю!

Звериной фырчит, за голову хватается. И резко переводит свой гнев на администратора, а та охает и тут же достает из карманчика мобильный и созванивается с некой Ольгой Павловной. Тряпка. Меня подводит.

Снова поднимаемся вверх по лестнице, но уже в другое крыло здания. Фархад остается в коридоре — его не пускают в кабинет гинеколога.

— Как вы себя чувствуете, Виктория Александровна? — спрашивает блондинка лет сорока с короткой стрижкой.

— Не идеально. Но сойдет. А что случилось?

— Анализы ваши изучаю. Вы же знаете, что беременность не самая легкая. Только не волнуйтесь, однако есть вероятность преждевременных родов.

Глава 14.

«Только не волнуйтесь». А для меня мир рушится. Кармий Росс здоров, без патологий — я уверена. Доктор говорит, стрессы и мой ослабленный организм играют не в нашу с сыном пользу.

— Только угроза. Понимаете? Не факт.

Слова будто в воду произносятся. Слышу только невнятное бульканье, а перед глазами туман. Вообще, я не такая, но сейчас медленно и верно начинаю кукситься. Вжимаюсь в чертов белоснежный стул.

Ольга Павловна предлагает мне стакан воды. Но уже бесполезно — неконтролируемая паника за ребенка. Фраза врача — наказание. Всхлипываю тихонько. Дальше по нарастающей. Всего пара секунд, а я уже реву. Будто мне пять лет. Как же я хочу обнять свою мамочку! Припасть к груди и рассказать о своей беде. Жаль, матушки нет больше…

Должно быть, мой рев услышал даже Фархад.Позади раздаются громкие четкие шаги. Все ближе и ближе.

— Что здесь происходит?! — интересуется Алиев строгим, недовольным голосом .

Закусываю губу, оборачиваюсь. Смотрю на мужчину, а он на Ольгу Павловну. Словно на горох поставить ее хочет. Доктор ни в чем не виновата, однако краснеет. Поправляет очки, утыкается в бумаги.

Она вновь повторяет всю ту же историю, и Фархад с облегчением выдыхает. Темным взглядом сверху вниз скользит по моему зареванному лицу, подходит ближе, дотрагивается ладонью, чуть взлохмачивает мне волосы. Поглаживает расстроенную будущую мать.

А я трясусь, как дворовая собачка, но вместе с тем становится легче. Сравнение странное, и принятие Фархада в роли героя-спасителя тоже, что приласкал, обогрел напуганного зверька. Однако сейчас мне отчего-то становится спокойней. Хотя и не могу трезво соображать.

Алиев крепче обнимает меня, но его слух полностью отдан Ольге Павловне. Вменяемые люди обсуждают детали госпитализации, нюансы контроля над беременностью. Черная непробиваемая стена — Фархад — требует все самое лучшее.

— Конечно-конечно. Ваша жена будет находиться в отдельной палате, мы сделаем исключение в виде, круглосуточного посещения. В любое время сможете навещать.

Врач думает, что Алиев мой супруг, а не похититель.

— Ладно, — снисходительно кивает он.

Берет меня за плечи, помогает встать. Как на двух пружинках, вместо ног, волочусь, практически повисаю на Фархаде. Он выводит меня в коридор и усаживает на кожаный диван. Сам присаживается на корточки так, чтобы наши глаза были напротив. И нет в нем прежней надменности, улетучилась будто. Исчезла в стенах кабинета, что пахнет антисептиком.

Образ Фархада размывается, слезы текут ручьем. Чувствую только теплые сухие ладони, обхватывающие запястья. Приподнявшись, Фархад целует меня и это действует намного лучше любого седативного.

— Виктория Александровна, какая тебе разница, где попку греть? Побудешь в клинике, считай это незапланированным приключением. Без заморочек. Ты же авантюристка? Перестань плакать…

И да, разговаривает со мной, как с вышеупомянутым пятилетним ребенком.

— Просто очень испугалась за Кармия Росса.

По привычке бормочу, забираю одну ладонь из крепких рук Фархада, прикладываю к животу.

— А кто такой Кармий Росс?

— Он…

Чуть постукиваю пальцами по животу, указывая на сына.

— Кармий? Ты серьезно?