Как бык раздуваю ноздри, и девчонка не знает, насколько скрипят мои зубы от напряжения.

— Вашей жене назначили поддерживающие уколы. Или не жене… Извините, просто фамилии у вас разные. В карточке подсмотрела.

— И? Ближе к сути.

К сути, говорю, а не ко мне. Разглядываю медсестру сверху вниз, и она подготовилась. Почти до лифа расстегнула пуговицы на халате.

— Так вот. Есть импортный препарат, а есть наш, российский. Он дешевле. Какой прописывать?

— А как вы думаете, любезная?

— Импортный. Меня Оля зовут.

Оля — или интерн, принятый по знакомству, или просто хочет лишиться работы. Перенаправиться в государственное учреждение. Однозначно. Оля считает, что я груди женской никогда не видел и сейчас всенепременно должен осыпать девушку восхищениями. Проявить интерес.

— Госпожа Виктория Росс — ревнивица редкостная. У нее повсюду глаза. А знаешь, сколько связей? Заметит твои финты — три шкуры снимет и зрачок ногтем выколет. Честное слово.

Позволяю себе едкие колкости в адрес незнакомого человека. Не официальный ответ, заученными фразами, а глупость. Впервые. В стиле Вики Росс. Ох, Кошка. Поведешься с тобой…

Больше ни слова не говорю, только иду прямиком к лифту, спускаюсь на первый этаж, через холл на улицу. В висках болезненная пульсация, однако нужно спешить. Нужно убедиться, как проходит ремонт в моем доме. Точнее — в комнате, бывшей гостевой. Теперь в ней будет детская.

Усаживаюсь в авто и сразу включаю кондиционер на полную. Остывай, остывай, наконец, Алиев. Где твое хладнокровие? Чертов кретин…

Мотор рычит, выкручиваю руль на дорогу. Мобильный вибрирует.

Ну естественно, как без тебя…

— Успел соскучиться, Евгений Росс?

— Ротик захлопни и слушай. Пока Вика не родит мне племянника, будем делать вид, что мы с тобой лучшие друзья. А после, когда я окончательно узнаю, что ребенок русский, можешь собирать манатки и сразу искать убежище на другой планете. Потому что здесь тебе негде будет спрятаться. Чуешь, Алиев? Пистецом пахнет!

— Виктория носит моего сына.

— Да хренушки! Блондин родится, голубоглазый! Точь-в-точь как ее сосед по лестничной клетке. Отвечаю! Я видел, как она на него поглядывала. Думала, не замечаю!

— Значит, и его положу, как и всех твоих греческих солдатиков. Не зли меня — пожалеешь.

— А-а-а! Зажмыгался! Зажмыгался? Да или нет? Викулька у меня — огонь. Зуб даю, племянник от соседа!

— Ооо… Только этого не хватало…

— Испугался за недостаточность своей потенции?

— Греческое отродье, в аварию из-за тебя попал!

Росс пытается что-то шебуршать в динамик, но я отключаюсь. Раздраженно кидаю телефон в сторону. Волокита с оформлением ДТП совершенно не входит в мои планы. Но ушлый мужик на «Ладе» настаивает — честный очень. Пока кошельком перед носом у него не замаячил. Пришлось откупиться и взять расписку об отказе от претензий.

И, черт побери, какое сегодня пекло. Еле добрался до дома.

Гребаный Росс со своим разговором взбесил. Я не отыгрываюсь и не вымещаю злость на прислуге и охранниках. Однако они видят мое лицо и сами сторонятся. Боятся подходить, когда видят в таком состоянии.

Многие боятся, но не Виктория Росс. Кошка моя. Испорченная. Я ее портил. Я брал ее на том проклятом столе порока. Изливался в нежную плоть. Растворялся до самого утра. Она носит моего ребенка.

А Женька еще ответит за свои слова…

…Мы говорили с ним еще не раз и не два после моего возвращения из клиники. Росс обещал, что убьет меня, как только на свет появится младенец. Русский. Или я убью Росса. Тогда уже точно терять будет нечего. Не нужно притворяться и давить самому себе глотку.

Следующие две недели я так же навещал Викторию. Уничтожал чувства. Скрывал желание. Я звонил в больницу перед приездом и узнавал, нет ли у Виктории в палате ее ненормального родственника.

А сейчас светлые стены в кабинете стриптиз-клуба ничуть не расслабляют. Я сижу за столом. Перед глазами голая задница. Бедра со стянутыми до колен красными стрингами. Тихая музыка и плавные движения в такт.

Рабочие моменты...

— Вы нам не подходите. Следующая!

Давлю шариковой ручкой в бумажный лист, вычеркиваю Фиону. Голая задница под негодующие стоны плетется вон, а за дверью уже стоит новая.

Кастинг. Бесконечный. В лучший элитный стриптиз-клуб нашего города. Он, как яркая лампа в ночи, для вот этих мотыльков.

Женщины от страха трясутся в коридоре. Перешептываются. Какой Алиев зверюга. Непробиваемый. Они трепещут при виде меня, но равноценно обожают. Грязные девицы. В мокрых трусах выбегают из кабинета. Им нравится моя внешность и деньги. Им хочется пристроить свой зад к сладкой кормушке.

— Фархад Каримович, можно? — заглядывает новая кандидатка.

Я отмахиваюсь, жестом показываю выйти. Напрягаюсь, когда слышу телефонный звонок. Вижу на дисплее номер клиники. Сразу отвечаю.