Неистовое желание давит, душит меня огненной страстью. Беспрекословной мужской силой, присущей только Алиеву. Я падаю спиной на свежие простыни, а Фархад, склоняясь надо мной, останавливается.

Лишь его рука почти невесомо касается груди, чуть сжимает. Даже через лиф чувствую его пальцы, что оттягивают ажурную чашу. Фархад замирает, и я вижу в его глазах пламя. Фархад замирает, дает мне время понять, насколько открыта, обнажена, настежь распахнута его душа перед Викторией Росс.

Всхлипываю, закусываю губу, а на глазах проступают слезы. Трущимися пальцами хватаюсь за ворот темного пиджака Алиева. Нет сил, руки словно тонкие ниточки, но тяну. Настойчиво. Хочу снова ощутить теплые объятья. Насладиться пряным ароматом тела Фархада.

Алиев не сопротивляется, накрывает собой, словно надежным щитом. Ох, плотная ткань брюк не может скрыть явного мужского возбуждения. Запретного. Давящего между моих широко распахнутых бедер. Фархад почти весь контроль потерял от безудержной страсти. Феноменальное событие, но его большая сухая ладонь вновь дрожит, когда обхватывает мою лодыжку, неотрывно ласкает, поднимается к колену. Фархад склоняется, он снова хочет мои губы. На рефлексах облизывается, упирается прессом в мой живот, и тут же опускает глаза.

— Нельзя рисковать.

Молниеносно отсекает все плотские мысли. Осторожно возвращается на край постели. Я с мокрыми трусами и полным раздраем в мыслях, наконец, осознаю тяжелое положение из-за беременности. Смахиваю со лба пот, мутным взглядом смотрю, как Фархад молча поднимается, забирает блокнот. Не оборачиваясь, огромной скалой движется к выходу.

— Вечером буду у тебя, Вик. Постарайся больше не плакать.

Крохотная доля секунды — и Алиев шагает вон. Оставляет за собой только шлейф томного аромата. А сердце все никак не может успокоиться. В ритме бразильского карнавала бьет по грудине. Щемит.

Чтобы отвлечься, бездумно шаркаю ногами по палате, открываю каждую дверь. Здесь есть личный туалет и душ, сияющие не хуже, чем в номере люкс. Небольшая кухонька, такая же белоснежная. Чище, чем у меня дома. Интернет, телевизор. Жаль, книжек нет, ничего, но почитаю электронные.

Я могу вызвать помощь в любое время — на прикроватной тумбе есть специальная кнопочка. Вторую хочу. Ту, на которой будет написано Фархад. Но, чует моя задница, этот горячий мужчина и без всякого звонка глаз не сомкнет. До самого рождения нашего сына. Уф…

Температура в палате комфортна, но меня морозит. Плохие мысли, навязчивые, не замолкают внутри сознания. Нет, я никому не отдам Кармия Росса.

Меня пошатывает, успеваю схватиться за пеленальный столик и вздыхаю. Слышу тихий дверной скрип и запах антисептика.

— Викуличка, солнышко! — очень мягко звучит голос Жени.

Ну конечно. Лебезит, лебезит братец. Я оборачиваюсь, а Женька со своей виноватой моськой на цирлах крадется в палату. И бахилы надел. Ой, и пакетики-то в руках полные, и улыбочка радостная. Факи где? Что показывал родной сестре через стекло Фархадовской тачки?

— Мне запрещено есть апельсины, — фыркаю.

Руки скрещиваю на груди, задираю нос. Ясно даю понять, насколько обижена.

— Я там разных фруктов купил. И даже свеклу сварил. Все, как ты любишь!

Делаю максимально строгий вид, наблюдая за Женькой. Брат сразу осваивается среди больничных стен. Раскладывает продукты в кухне.

Он говорит, что ему позвонил Алиев. Рассказал о ситуации. Потом Женька был в кабинете главного врача и желал натянуть ему глаз на жопу за неосмотрительность. Но врач парировал и дал Евгению Александровичу мою карту. Заумный Росс внимательно изучил выписки, а врач развел руки в стороны. Мой организм оказался не совсем готов к легким родам.

— Спасибо, что пришел, Жень, но Фархад обещал привезти мне все необходимое.

Моя фраза будто острый серп вонзается в яйца брата. Росс плохо контролирует свою мимику и корчится. Хотя старался показать искренний пофигизм. Его реакция неосознанная. И я понимаю — война между мужчинами не окончена. А все, что сейчас происходит вокруг меня — фарс. Показная шелуха. Попрыгулички вокруг беременной Вики.

— Ну как там мой племянник? Дай животишко потрогать? Ооо… Прикинь, я слышу бульканье!

Брат задницей продавливает матрас на моей койке, я стою рядом. Жду, когда Росс наиграется, перестанет прижиматься ухом к моему животу. Легонько постукивать пальцами. Рукой подпираю тянущую поясницу, второй от скуки взлохмачиваю прическу брата, скручивая из волос подобие рожек.

Неожиданно слышим с братом шаги по ту сторону палаты. Сглатываю, и мы с Россом синхронно оборачиваемся к двери.

— Виктория, полотенец цвета индиго не нашел, купил просто ярко-синие. А вот носки из собачьей шерсти были. Последние взял, пришлось еще торговаться… — объявляет Алиев.

Деловой донельзя. Как на параде, шагает внутрь, на меня не смотрит. Внимательно копошится в раскрытой спортивной сумке.

— Чё? — подает брат голос и отстраняется.

Ох…