Она вскинула руку, словно какая-то неземная сила могла дать ей власть остановить время. Но оглушительный кошмар продолжал разворачиваться: Ансел спустил курок и выстрелил Элизе прямо в голову.

Халани замерла на месте, её тело полностью парализовало, когда Элиза повалилась на землю, а её широко распахнутые глаза навсегда запечатлели последний миг на поверхности.

Звуки вокруг неё угасли. Битва отступила.

Она почувствовала себя оторванной от собственного тела, когда Ансел отступил назад с безумной ухмылкой, расползшейся по лицу.

Она не слышала дикого, нутряного рёва Адана, когда тот сбил Ансела с ног. Но Ансел ударил Адана лбом в лоб, перехватил инициативу и начал безжалостно молотить его кулаками. Адан пытался закрыть голову, но Ансел продолжал сыпать ударами, готовясь к новому убийству.

Халани действовала не думая: она схватила из грязи упавшую косу.

Её эмпатия к человечеству испарилась.

Она двигалась как неуправляемая машина.

Её ноги застучали по земле, не разбирая трупов, по которым она шагала.

Ансел снова поднял пистолет, когда она занесла тяжёлое оружие и с грохотом обрушила его ему на спину.

Он закричал, его тело забилось в судорогах. Но в ней не было милосердия: она выдернула оружие и снова вогнала его в него.

Со вторым ударом Ансел согнулся, и последний вдох покинул его. Она рвано дышала, руки тряслись, пока Адан сбрасывал с себя мёртвый груз.

Последние звуки боя постепенно затихли, но громкий рыдающий вопль вырвался наружу, когда Адан подбежал к телу Элизы. Он упал на колени, слёзы на его лице смешивались с дождём.

Халани подошла — молчаливая и абсолютно онемевшая. Она бросила оружие и присела рядом с Элизой, её пальцы дрожали, тело качалось под дождём.

Элиза была единственной подругой, которую она нашла в Гермесе. Если бы не она, Халани, возможно, никогда бы не выбралась из лагеря. Она была заботливой, доброй и преданной.

Она не заслужила смерти.

И если бы Халани была более собранной, если бы её прицел был точнее, если бы она не убедила их воевать с «Грешниками», этого бы не произошло.

Её ноги подкосились, не в силах вынести тяжесть её сожалений.

Руки Адана обняли её, его крики слились с её собственными, и она уже не могла разобрать, кто из них кричит, а кто дрожит.

Вокруг них выжившие воины Пустынного Источника выкрикивали имена, разыскивая павших товарищей. Серин и Брок молча подошли ближе, их перемазанные кровью лица не могли скрыть шока и отчаяния.

Халани ощутила присутствие Такеши ещё до того, как увидела его.

Он позволил друзьям обнять её, уважительно держа дистанцию. Но когда он увидел тело Элизы на земле, его кулаки сжались, и он проклял весь этот шторм — так, словно хотел воскресить мёртвых «Грешников» и перебить их всех заново.

Казалось, они выиграли эту битву. Но какой ценой?

Их близких?

Их человечности?

Когда хоть чего-то будет достаточно?

Халани встала, не в силах больше смотреть на это.

Такеши внимательно наблюдал, как она отступает назад, следуя за Халани словно тень — будто знал, что в этот момент ей нельзя доверять самой себе.

В ней бушевало слишком много вины и ярости, словно в деревянную чашу налили чересчур много крови. Ей нужен был выход. Разрядка. Кто-то, кого можно обвинить, прежде чем она возьмёт пистолет и сунет его себе в рот.

Её взгляд зацепился за окровавленную косу на земле. Она подняла её, крутя в руках, не в силах разглядеть своё отражение в металле. Так было лучше. Она боялась того, что увидит, если посмотрит.

Без единого слова Халани шагнула к безжизненному телу Ансела и обрушила косу на его труп. Она занесла оружие для нового удара, но сильные руки замкнулись вокруг её талии, вырывая косу из её смертоносной хватки.

— Перестань, Такеши, — умоляла она, пока он поднимал её на руки.

Он проигнорировал её попытки вырваться и прижал её к своей груди, унося прочь от всего этого месива.

— Отпусти меня, — захлебнулась она.

Слёзы хлынули по её лицу, когда она уткнулась головой в его шею.

— Просто, блядь, отпусти меня, — зарыдала она.

Но Такеши не поставил её на землю.

Он не стал говорить, что всё будет хорошо.

Он знал — так же, как и она, — что слова никогда не вернут мёртвых.

Такеши просто держал её на руках, пока она рассыпалась на части, а в его глазах читалось молчаливое обещание: он вынесет её тяжесть, даже когда она сама не сможет себя нести.

Глава 30

Я кричу о помощи, но слова улетают на невидимых крыльях.

— Халани, ты готова?

Голос Серин прорезал тусклую дымку.

Халани уставилась в серое окно — в ту же самую точку, где простояла последние несколько часов. Такеши принёс её в дом на руках, как ночной вор. Он сидел с ней на диване, сжимая в защитных объятиях, пока она рыдала.

В какой-то момент все слёзы вытекли, и Халани сидела абсолютно неподвижно, онемевшая и холодная, как статуя.