Когда Халани смотрела на сломленную Предводительницу, её сердце сжималось от желания протянуть руку и обнять её. Но эта мысль тут же заставила её захотеть биться головой о металлическую трубу.

Какого хрена с ней не так? Предводительница держала их в цепях и шпионила за ними.

Она не была человеком. Халани повторяла себе эту мантру.

Но если она не человек, то и сама Халани может им не быть.

— Почему там снизу было моё фото? — её голос прозвучал эхом, едва поднимаясь выше шепота.

— Я же сказала тебе, я не знаю. — Предводительница подняла суровый взгляд. — Отец оставил этот альбом в Пустынном Источнике, потому что сказал, что не хочет, чтобы его нашли в его собственном городе.

— Но я похожа на одного из вас? Я… клон? — Её пальцы задрожали, она не хотела слышать ответ, но отчаянно в нём нуждалась.

— У тебя есть воспоминания о прошлой жизни? — спросила Предводительница.

Халани долго и напряженно думала, прежде чем ответить.

Ей снились кошмары о ядерных бомбах, падающих на города, но ничего из того, что описывала Предводительница. Никакой чёткой жизни, которую она помнила бы до Великого Коллапса.

— Нет, — наконец произнесла она.

— Тогда не думаю, что ты одна из нас.

— Но это всё равно не объясняет, почему моё фото было там! Или почему вы шпионили за нами.

— Я должна была убедиться, что вы не причините вреда моему народу. После того, что сделал Ансел, это было необходимо.

— Но ты должна хоть что-то знать!

— Я ничего не знаю! — закричала Предводительница, её руки затряслись.

Они отпрянули от этой вспышки.

— Всё не должно было так обернуться. — Стул перевернулся, когда Предводительница встала, её лицо полностью позеленело. — Я умирала тысячу раз и хотела бы умереть ещё тысячу. Единственной причиной, по которой я приняла свою новую жизнь, было желание обрести мир. Но теперь Ансел прямо за пределами города, мы совершенно одни, и мои люди умрут. Если бы я никогда не рождалась, этого бы не произошло.

Слёзы хлынули потоком по её лицу, её рыдания заполнили комнату.

— Это не твоя вина. — Шепот Винни пролетел на невидимых крыльях, прорезая боль.

Испуганный взгляд Предводительницы устремился на неё:

— Что ты только что сказала?

— То, что с тобой произошло, не твоя вина, — повторила Винни уверенным, повелительным голосом. — Мужчина, которого ты называешь «Отцом», не твой отец. Ни один родитель никогда не причинит своему ребёнку столько боли. Это он отличается от нас. Не ты.

— Но как это может быть? Ведь это он вернул меня и сказал, что я больше не человек. — Подбородок Предводительницы задрожал, словно она никогда не хотела, чтобы это было правдой.

— Твоё сердце бьётся, как и у нас?

— Да. Но даже у животных есть сердца.

— Но когда ты видишь, что кому-то больно? Когда ты впервые увидела солнце? Когда ты улыбаешься своей сестре — где ты это чувствуешь? — подтолкнула её Винни.

Предводительница не ответила, но её горло дернулось.

— Ты знаешь, о чём я говорю. — Глаза Винни блестели. — И разве ты не сделала бы всё что угодно ради своего дома? Ради своего народа?

— Конечно. — Предводительница подняла подбородок.

— Видишь? — Винни улыбнулась, и в её взгляде затеплилось неизмеримое тепло. — Не только твои воспоминания сохраняли в тебе жизнь. Ты никогда не переставала заботиться и пытаться поступать правильно. Человеческие черты — вот что двигало тобой всё это время, а ты этого даже не осознавала.

Губы Халани приоткрылись от той силы, что звучала в словах Винни, открывающих идеи, о которых она никогда не смела даже мечтать.

Дело было не в крови, текущей по её венам, и не в ногах, на которых она ходила. Возможно, именно связь, которую она делила с Винни, то, как она смотрела на своих друзей, и та близость между ней и Такеши, когда никого не было рядом, и делали её наиболее живой.

Предводительница всхлипнула, рыдания разрывали её изнутри, словно то же самое прозрение жило и в ней.

Взгляд Халани метнулся к потолку, где были написаны ответы. И впервые в жизни она знала, что нужно делать.

— Как тебя зовут? — Она откашлялась. — То имя, которое тебе дали до Великого Коллапса.

— Пенни, — прошептала Предводительница. — Моё имя было… есть Пенни.

— Если ты снимешь эти цепи, Пенни, мы сможем помочь тебе.

Пенни зашагала по комнате, её движения были хаотичными.

— В последний раз, когда я рассказала кому-то правду, нас убили. Почему вы не поступите так же?

— Потому что Винни права. — Халани посмотрела на свою вторую мать, которая кивнула ей, а её глаза искрились любовью и поддержкой. — Возможно, мы не так уж и отличаемся, потому что нет ничего, на что бы я не пошла ради своей семьи. Когда я была с Анселом, они пытали нас ради информации, но ты этого не сделала. Ты дала нам приют, спасла Винни, хотя не была должна.