Дворик возле барака оказался сравнительно чистым. Машин у дома не наблюдалось. Во дворе стояли детские качели, и я села на них, бездумно раскачиваясь.

За почерневшей крышей барака виднелись стены многоэтажных новых домов. И где-то среди них мой дом. Мой настоящий дом.

Я попыталась проанализировать ситуацию. Во-первых, я не сумасшедшая. Слишком уж это простое объяснение. Во-вторых, последнее, что я помню – кабина КАМаза перед моим лицом. Произошла авария – это очевидно. Я стала жертвой. Попала в больницу и вот тут началось самое интересное. Я стала участником врачебного эксперимента. Чудовищного эксперимента. Мне пересадил кожу, руки, тело, наконец! Или, нет? Я задумалась. Если бы мне пересадили хотя бы палец, у меня остались бы шрамы, значит… значит, мой мозг пересадили в тело Егоровой Елены. Ну, конечно!

Я торжествующе кивнула сама себе. Именно так, и никакой мистики! Но почему врачи это скрывают? А они явно скрывают, ведь это сенсация, меня следует держать под неусыпным наблюдением светил мировой науки, а вместо этого меня наблюдает рыжий неудачник Славин, явно и понятия не имеющий об эксперименте.

Я приуныла. Концы с концами в моей версии не сходятся. На всякий случай, я осторожно ощупала голову. Нет там никаких послеоперационных шрамов. Голова, как голова. В зеркало, правда, лучше не смотреть, потому что физиономия малосимпатичная.

Значит, всё-таки я сошла с ума? Задачка…

Из подъезда вышла маленькая девочка лет шести-семи и остановилась напротив, жуя жвачку и беззастенчиво разглядывая меня с детской непосредственностью.

- Чего тебе? – я первая не выдержала игру в «гляделки».

- Это мой папа строил качели, – заявила девочка. От ребенка исходит неприятный мятный запах.

- Ты покачаться, что ли хочешь? – догадалась я.

- Нет, – девочка энергично заработала челюстями, на ее губах показались пузырьки слюней. На редкость неприятный ребенок.

- Тогда чего тебе надо? – поинтересовалась я.

- Папа! Папа! – девочка выплюнула жвачку в грязную ладошку и закричала так, что перепонки в моих ушах жалобно затрещали.

Из окна второго этажа тотчас высунулся голый по пояс мужик с небритой, мятой физиономией.

- Ты, на…. шалава! Слазь с качелей, не для тебя делали! Дай, на…, ребенку поиграть!

Девочка мстительно посмотрела на меня и снова сунула жвачку в рот.

Не успела я сообразить, надо ли отвечать хаму и если надо, то, что именно, как на втором этаже распахнулось соседнее окно и в нем показалась моя недавняя знакомая – дама в фиолетовом халате.

- А ты что этот двор купил? – отреагировала она на выступление мужчины. – Наплодили детей, так людям теперь и присесть негде – всё везде ихнее!

- Каким людям?! Это Ленка что ли «люди»?!

- А может твоя Людка лучше? Набралась вчера так, что еле на лестницу влезла!

- Дура! Чего ты лезешь? – в окне появился третий персонаж, полная, круглолицая женщина с бигуди на голове. – У меня давление, а ты мелешь своим языком почем зря!

- Давление? А воняло от тебя чем? Может, лекарствами?!

- Дура!

- Не дурее тебя!

Из подъезда, слегка покачиваясь, и довольно улыбаясь, показался мой гость – участковый Вовка.

- Чего орем, бабы?

Дама в фиолетовом захлопнула окно, а та, что в бигуди, пожаловалась: «Ленка, шалава, не дает дитю играть!»

Вовка обвел двор мутными глазами и наткнулся взглядом на меня: «Оба-на, Ленка! А ты чего здесь? Домой иди…»

После этого он торопливо засеменил в угол двора к чахлой поросли сирени и, не слишком скрывая своей цели своего выхода, расстегнул штаны и замер спиной к бараку.

Я решительно спрыгнула с качелей. Не знаю, что со мной случилось и не хочу знать. Но я не Лена Егорова. Я Ольховская Елена Викторовна. И я иду домой.

Глава 12

Перед самым домом моя решительность исчезает, и я замедляю шаг. Как сказать, что я – это я? Кто мне поверит, если я сама себя не узнаю? Уговариваю себя, что это минутная слабость и отметаю прочь всякие сомнения. Я имею право! И это главное.

В подъезде меня встречает охранник. Охранник новый, я вижу его в первый раз. Он меня тем более.

- Вы к кому?

- Я Ольхов… к Ольховской Елене Викторовне, – я почувствовала, как мучительно и постыдно краснею. – Я на работу к ней. Убираться.

Зачем я это сказала?

- Елена Викторовна погибла, – охранник смотрит на меня презрительно. – Услуги домработницы в нашем доме никому не нужны.

- Погибла? – эхом повторила я. – И что, уже похоронили?

На лице охранника сомнения – стоит ли разговаривать с такой, как я? Сомнения разрешились не в мою пользу.

- Давай-ка, убирайся отсюда, пока тебя жители не увидели, – грозно сказал охранник. – Решила, что здесь можно выпить на халяву? Вали, пока по роже не получила!