Квартира номер пять располагалась на первом этаже. Третья дверь слева. Я подошла к двери и остановилась, рассматривая поверхность, обшитую дермантином, старым и местами рваным. Судя по всему, замок в двери менялся неоднократно, а саму дверь латали и перевешивали. Что мне сказать людям, которые там живут?

Я толкнула дверь, и она открылась, едва не слетев с петель.

- Дверь держите, чтоб вас! – из глубины необыкновенно грязной и захламленной комнаты показалась девица с сигаретой в зубах. – О, Ленка! А говорили ты в больнице!

- В больнице, – подтвердила я, разглядывая незнакомку.

Кто она такая? Живет здесь? А Егорова где живет? Кровать одна. Стол. Две табуретки. Вонь нестерпимая. Я подошла к окну и подергала прогнивший переплет. Осторожно открыла форточку.

- А я с Вовкой тут, – затараторила девица. – Он за водкой побежал. А ты чего в больнице?

- С Вовкой?

- Ну, да, а чё? Я с Валеркой решила завязать. Ну что от него толку? Только нудит: туда не ходи, сюда не ходи, а Вовке по фигу. Мы у тебя потусим. Хочешь, Вовка друга позовет?

- У меня?

- Ну, да. Лен, ты чё? Тебе в больнице вкололи что ль чего? Туго соображаешь.

- У меня нельзя, – я покачала головой. – Никак нельзя. Ко мне придут.

- Кто? Андрюха что ли? Так мы и ему водки нальем!

- Нет, не Андрюха. Этот… участковый.

- Лен ты чего, с дуба рухнула? – изумилась девица. – Так Вовка же наш участковый!

- Какой Вовка? Который за водкой побежал?

- Ну, да, – девица потушила сигарету о столешницу. – Ты, Ленка, хорош компанию рушить. Давай лучше срач уберем со стола, а то сидеть противно.

Она решительно смела со стола окурки, крошки, смятые пластиковые стаканы и сигаретные пачки и бросила всё это в угол комнаты.

- Другое дело, а то сидишь, как в свинарнике.

Я молча смотрела на девицу и впервые в жизни абсолютно не знала, что делать. Заскрипела дверь и снова чуть не слетела с петель.

- Дверь держите, вашу мать! – заорала моя гостья.

В комнату боком ввалился высокий молодой человек в спортивном костюме, черных ботинках с коротко остриженной головой. В руках он держал пакет, в котором виднелась бутылка водки, батон, банка консервов и упаковка сосисок.

- Вот и я! – он поставил пакет на пол и увидел меня. – Оба-на! Здорово, Ленка! А говорили ты в больнице.

- Как видишь, выздоровела, – недовольно прервала его приветственную речь черноволосая девица.

- Ну, лады, – Вовка покладисто кивнул. – Доставайте, девки, хавку. Будем отмечать Ленкино выздоровление.

Я открыла рот, чтобы выпроводить непрошенных гостей, и тут же передумала. Мне надо узнать, кто эта Ленка, за которую меня все принимают. А от кого узнавать, как не от «друзей»?

Мою «подругу» звали Маринкой. Она работала на рынке – торговала рыбой. Мы с ней вместе учились в школе, и она жила в соседнем доме. Вовка недавно пришел из армии и, как уже выяснилось, работал участковым. Жил Вовка в этом же бараке на втором этаже. У них с Маринкой завязывалась любовь.

- А что? Я, и жениться могу, – обстоятельно объяснял мне Вовка. – Мне в полиции комнату в общаге дадут, как семейному, а потом и квартиру.

- Наливай, – кричала Маринка. – Выпьем за любовь!

Пить я отказываюсь решительно. На столе просто удручающая антисанитария. Посуда (если это можно назвать посудой) выглядит отвратительно грязной, как и всё в этой комнате.

- Мне нельзя, – говорю я. – Врач запретил.

Как ни странно, собутыльники настаивать не стали.

Через полчаса нашего знакомства я выудила из своих гостей всю информацию про Лену Егорову: двадцать лет, сирота, нигде не работает. Есть бойфренд Андрюха, но в последнее время отношения с ним не заладились. Про Ольховскую Елену Викторовну мои новые знакомые никогда не слышали.

Выпив полбутылки Маринка, стала подавать мне недвусмысленные знаки, и я вышла в коридор, оставив собутыльников наедине. Да и говорить мне с ними больше было не о чем.

- Явилась, курва?

Ввиду отсутствия других личностей в грязном коридоре, столь деликатное обращение явно адресовалось мне, и я неохотно обернулась. На меня неприязненно смотрела женщина неопределенного возраста с набрякшими мешками под глазами, в мятом фиолетовом халате и в тапочках на босу ногу.

- Ну? Чего смотришь? – дама неожиданно улыбнулась и обнажила сероватые десны с двумя уцелевшими, черными зубами. – Наливай! Отметим твое возвращение.

Я вздохнула. Похоже, Лену Егорову здесь любят.

- Денег нет, – я пожала плечами.

- Нету? Так у тебя Маринка с Вовкой! Они что – с пустыми руками пришли?

- У них любовь, – я снова пожала плечами. – Просили не мешать.

- Да ну? – дама оживилась. – Тогда ты у них водку забери. Им любовь, нам выпивка – всё по-честному.

- Выпивки нет, – очень терпеливо объяснила я даме. – Кончилась.

- Курва ты, Ленка, – обиделась дама. – И чего ты в своей больнице не сдохла? Нам бы комната освободилась.

Она развернулась и скрылась в соседних апартаментах, продолжая поносить меня, на чем свет стоит. Я вышла на улицу.