Хотя сейчас все относительно спокойно, я знаю, что Atë и Роан не успокоятся, пока не увидят меня. Пока не убедятся, что я в порядке и что я здесь по своей воле.

Мое сердце сжимается, и я задыхаюсь.

Я действительно теперь здесь по своей воле. Я больше никогда не хочу покидать сторону Максимо — никогда.

— Элира?

Я поднимаю взгляд и вижу Максимо, смотрящего на меня, его брови нахмурены. Я сглатываю и роняю мочалку, шатко вставая. Он помогает мне выйти и берет полотенце, вытирая меня, нежно высушивая. Затем он подхватывает меня на руки, как принцессу, и несет обратно в спальню. Что-то хрупкое расцветает во мне, маленькая искра надежды, что, возможно, между нами ничего не сломано.

Но когда он опускает меня на кровать и натягивает одеяло, он не ложится рядом. Вместо этого он отворачивается. Паника пронзает меня, и прежде чем я успеваю остановиться, я хватаю его за запястье — его татуированное запястье — и чувствую еще один из тех загадочных рубцов. Он напрягается, но не пытается вырвать руку.

— Куда ты?

— У меня есть работа, — отвечает он холодно, отводя взгляд.

— Но... но... — Мой голос затихает, мне слишком стыдно сказать ему, что я хочу обниматься.

Когда он наконец смотрит на меня, холод в его глазах заставляет мою кровь стыть. Он никогда не смотрел на меня так раньше.

— Я не буду обниматься с тобой, Элира. Ты прячешь свои поцелуи, а я спрячу свои объятия.

Он мягко высвобождает свою руку и исчезает в гардеробной. Мгновение спустя он появляется, одетый по-спортивному: в тренировочные штаны и майку, затем вылетает из спальни. Мягкий щелчок закрывающейся двери бьет меня, как выстрел в сердце.

Глава 25

МАКСИМО

Настойчивый звонок телефона вырывает меня из сна, и я моргаю, глядя на гостевую спальню затуманенным взглядом, пока моя рука автоматически ищет устройство на тумбочке — мышечная память срабатывает раньше, чем сознание окончательно просыпается.

— Что?

Голос на том конце, полный паники, мгновенно приводит меня в чувство. Пульс учащается, пока я перевариваю информацию, уже скатываясь с кровати.

— Хорошо. Я выезжаю.

Я заканчиваю разговор и направляюсь в свою спальню, открывая дверь как можно тише, чтобы не разбудить Элиру. Желание ворваться внутрь сильное, но я ступаю легко, проскальзывая в гардеробную, чтобы сменить спортивные штаны на что-то более презентабельное. Мои пальцы взъерошивают волосы — они в беспорядке, но сейчас нет времени приводить их в порядок.

Выходя обратно через спальню, мой взгляд скользит по спящей фигуре на кровати, и, несмотря на срочность, пульсирующую в венах, я чувствую себя притянутым ближе. Она раскинулась на животе, одеяло наполовину сползло с тела, открывая мягкие вздохи ее спины во время дыхания.

Что-то в груди болезненно сжимается, когда я вспоминаю боль в ее глазах, когда я вышел раньше. Господи, как я ненавидел этот взгляд. Мои пальцы двигаются сами собой, осторожно натягивая одеяло обратно до ее плеч. Я убираю непослушные локоны с ее лица, заправляя их за ухо, и на мгновение позволяю себе просто смотреть на нее.

Она так красива.

Даже в таком виде — или, возможно, особенно в таком — расслабленная во сне, губы слегка приоткрыты, тихо посапывает. Она красива. Безмятежна. Совершенно не тронута бурей, бушующей за пределами этой комнаты.

Я качаю головой и заставляю себя отвернуться, пока не сделал глупость, например, не залез к ней в кровать. Меня разрывает от необходимости оставить ее, но выбора нет. Закрыв дверь за собой, я бегу по коридору, вниз по лестнице, где Данте расхаживает в ожидании меня.

Мы обмениваемся многозначительными взглядами и молча направляемся к лифту.

— Насколько все плохо? — спрашиваю я, как только двери закрываются за нами.

— Достаточно плохо. Два наших склада полностью сожжены. Третий едва держится.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, челюсть стискивается до боли. Гребаный Пермети. У меня пока нет доказательств, но чутье подсказывает, что за этим стоит он, и я, блядь, доверяю своему чутью.

— Есть потери?

— На данный момент четверо убитых, шестеро тяжело ранены и трое с легкими ранениями.

Каждое число ложится ударом в живот. Это мои люди. Моя ответственность.

Почему, однако, именно сейчас?

Время не дает мне покоя, преследуя меня от лифта до вестибюля и всю дорогу до ожидающей машины, где Перро уже за рулем, двигатель тихо урчит.

Я понимаю, что взрывы на моих складах — это возмездие. Но у Африма было достаточно возможностей ударить в ответ с тех пор, как я похитил — женился — на его дочери. После беспорядка в старом Говард-Бич неделю назад — хотя это была его вина. Мне не пришлось бы убивать никого из его людей, если бы он не вел себя подозрительно. Зачем ждать до сих пор? Что изменилось?

Я смотрю в окно, барабаня пальцами по колену, пока город проносится мимо в полосах неона и теней.