Потеря контроля над словами, над телом настолько всеобъемлюща, так горяча, так интенсивна, что я не могла бы остановиться, даже если бы захотела.

Все внутри меня шипит и переливается через край, как шампанское, открытое слишком быстро, и внезапно я снова парю где-то за пределами своего тела; возможно, я уплыла прямо с этой гребаной земли. Слезы текут по моему лицу, голова плывет от нехватки кислорода — я не могу вдыхать воздух достаточно быстро, пока оргазм длится и длится, будто он никогда не закончиться.

Отдаленно я слышу, как Максимо кричит мое имя, чувствую жар его семени, заливающего мою задницу. Но это едва доходит до меня. Я слишком поглощена собственным оргазмом, мое сердце грохочет, дыхание вырывается хриплыми всхлипами, и я боюсь, что могу потерять сознание прямо здесь, в его руках.

И, возможно, я теряю.

Все становится темным.

Когда я прихожу в себя, я лежу на руках Максимо, его губы нежно целуют мой висок, пока он шепчет сладкие итальянские слова в мое ухо. Машина остановилась — мы дома.

Но даже несмотря на то, что оргазм явно закончился, я все еще парю в этом сонном, туманном пространстве, не в силах полностью прийти в себя. Мое тело чувствует себя горячим, уставшим и совершенно обмякшим.

Я двигаюсь в его руках, внезапно желая быть ближе к нему, и обвиваюсь вокруг его талии, зарываясь лицом в его грудь. Его ровное сердцебиение — как колыбельная, а его запах окружает меня одеялом блаженства.

Его итальянские ласки продолжаются, пока он поправляет меня в руках и открывает дверь машины. Я зажмуриваюсь, не желая никого видеть, и крепко цепляюсь, когда он выносит меня.

Тепло его голоса — мягкий якорь, тянущий меня сквозь туман, когда он ведет нас к лифту.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и я открываю глаза. Мы одни. Я киваю в его грудь, слишком измотанная, чтобы делать что-то еще, и он целует меня в макушку.

— Ты так хорошо справилась, малышка.

Его похвала проникает в мои кости, и я прижимаюсь ближе к его телу, пока он несет меня в квартиру, вверх по лестнице, по коридору и в его спальню. Он легко проходит через комнату в ванную, где осторожно усаживает меня на двойную столешницу.

Я смотрю сквозь тяжелые веки, как он наполняет ванну.

Он проверяет температуру воды рукой, кивает сам себе, затем возвращается ко мне. Медленно он раздевает меня, как хрупкую антикварную вещь, которая может разбиться, если он прикоснется неправильно. Затем он снова подхватывает меня и осторожно опускает в теплую воду.

Удовлетворенный вздох вырывается из меня, голова откидывается назад в наслаждении. Когда я открываю глаза, он снимает с себя одежду, и мое сердце расширяется. Слова нежности клубятся в горле, но я проглатываю их. Это просто говорит возбуждение.

В сексуальном акте есть что-то почти духовное, будто ты соединяешься на уровне души, и ничто больше не имеет значения, кроме вас двоих и удовольствия, которым вы делитесь. Я не знаю, как люди могут заниматься сексом с одним человеком так долго, не влюбляясь. У них, должно быть, стальное сердце.

Максимо скользит позади меня, и я пододвигаюсь вперед, чтобы освободить ему место. Когда он устраивается, он притягивает меня обратно к своей груди и берет мочалку. Медленными, нежными движениями он проводит ею по моей коже.

Единственные звуки — это тихий плеск воды и мое мягкое дыхание, пока он моет меня. Он осторожно раздвигает мои бедра, моет мою киску, затем поднимает каждую ногу на край ванны, чтобы вымыть и мою задницу. Каждое движение кажется намеренным, почти интимным. Когда он заканчивает, он отбрасывает мочалку в сторону, но я хватаю ее и отодвигаюсь от него.

— Куда ты? — протестует он, хватая меня за руку.

— Твоя очередь, — говорю я, ухмыляясь, и сажусь ему на бедра. Почти сразу его член оживает и шлепает меня по ноге. Я с опаской смотрю вниз. — Ты меня вымотал, Максимо. Не думаю, что смогу снова.

Он смеется и нежно проводит рукой по моей щеке.

— Не волнуйся обо мне. Я в порядке. — Его взгляд падает на мои губы, и я чувствую трепет глубоко в животе.

Неужели он... нет, конечно нет? Когда он начинает наклоняться, я резко вдыхаю. Он собирается поцеловать меня.

Я хочу этого, хочу. Я действительно хочу. Но в последний момент я поворачиваю щеку, сердце бешено колотится.

Его глаза сужаются на мне.

— Все еще не дашь мне поцеловать тебя?

— По... — Я нервно облизываю губы. — Ты позволишь мне увидеть отца?

Перемена мгновенна. Его глаза вспыхивают, и он резко садится, разбрызгивая воду на пол. Мое сердце падает, когда он вылезает из ванны.

— Ты закончила? — спрашивает он.

Я смотрю на мочалку в своей руке, мое прежнее намерение вымыть его теперь разрушено. Я разрушила его. Но так же, как я не могу отключить растущие чувства к нему, я не могу заглушить свою любовь к семье. Я не могу.