— Я к этому подхожу. Арканиум, который есть в теле эзотериков, расходуется, а затем восстанавливается естественным путем, что позволяет нам накладывать небольшие заклинания без проблем. Но этого не хватает для самых мощных заклинаний, для которых требуется гораздо больше арканиума, чем содержится в нашей крови... В точности, как для работы машины покрупнее или посложнее требуется больше топлива, если использовать понятное тебе сравнение.

— Ладно. И что?

— И то, что если бы каждый раз, как мы произносим заклинание, мы потребляли количество арканиума, необходимое для его создания, нам бы понадобились тонны и тонны каждый год, и Империя бы разорилась. Вот почему в древности было очень мало волшебников: даже у тех, кто обладал даром, редко хватало арканиума, чтобы как следует практиковаться в своем искусстве.

— Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к твоему говорящему коту.

— Два века назад Государственный эзотерик Азаккус нашел решение: он искусственно ввел животному большую дозу арканиума и обнаружил, что со временем он восполняется естественным путем, как и дар у людей, но гораздо быстрее. Затем он связал свой разум с этим животным, чтобы иметь возможность использовать его по своему желанию, и это сработало.

— Значит... животные-фамильяры — это своего рода портативный резервуар магии?

— Грубо говоря, да. Именно это позволяет волшебникам множиться и практиковать свое искусство, не тратя арканиум: на каждого эзотерика приходится всего одна доза, которая впрыскивается при создании фамильяра.

Сирус бросил еще один кусок сосиски, который Квинт поймал в воздухе. Мальчик с нежностью посмотрел на кота.

— Ясно, что фамильяры несколько отличаются от обычных животных. Во-первых, как ты уже заметила, они разговаривают. Во-вторых, они могут сами использовать кое-какие простейшие заклинаний — Квинту нравится делаться невидимым, чтобы охотиться на мышей или на птиц, хотя я постоянно твержу ему, что это жульничество. И наконец, у них та же продолжительность жизни, что и у их волшебника: когда умру я, умрет и Квинт.

— А что, если он умрет раньше тебя?

Квинт тут же поднял голову от своей сосиски и сердито фыркнул в сторону девочки.

— Он сильно не любит, когда об этом заговаривают, — извинился Сирус. — Фамильяр очень гордится своей преданностью хозяину: умереть раньше меня означало бы не выполнить свой долг. Но если случится худое и Квинт исчезнет, я мало на что буду годен: моего «портативного резерва силы», как ты его назвала, не станет, и я буду отлучен от использования магии.

— И это насовсем?

— Да, пока я не свяжусь с новым фамильяром — но я уверен, что этого не случится, конечно, — добавил он, поглаживая рыжего кота, возмущенно округлившего глаза.

Гриза задумчиво кивнула, с удовольствием жуя медовую лепешку.

— Я не понимаю, — выдала она наконец с набитым ртом. — Я думала, эзотерики и механисты спорят за запасы арканиума в Империи. Во всяком случае, так говорит мой отец. Но если маги могут обходиться своими фамильярами, то почему...

— Для высших заклятий все равно необходим чистый арканиум, — объяснил Сирус. — Самые мощные заклинания, способные защитить или сделать невидимыми целую группу солдат, обрушить метеоритный дождь или вызвать шторм, способный потопить вражеский флот, требуют астрономических количеств арканиума. Мама говорит, что именно поэтому и враждуют волшебники и технологи: эзотерики считают, что арканиум лучше использовать для заклинаний, а механисты — что ему место для питания пушек и автоматов.

Девочка кивнула:

— Понятно.

— Кстати, об автоматах, — заметил Сирус, — а где твоя летающая консервная банка?

Гриза бросила на него испепеляющий взгляд:

— Я оставила Зубчатика в своей комнате. Не хотела привлекать внимания.

— Хороший аргумент, — признал Сирус. — Но я бы напомнил, что ты заморейка, а вас таких в городе не может быть много. Цвет твоей кожи будет куда большей проблемой, чем твой крылатый кубик.

Гриза обеспокоенно оглядела зал.

— Не волнуйся, еще рано, вокруг никого нет, — успокоил ее волшебник. — А на трактирщика я наложу заклятие амнезии, и он забудет, что видел тебя. Но нам придется что-нибудь придумать, чтобы сделать тебя не такой заметной...

— Если ты думаешь магически отбелить мою кожу, — огрызнулвсь девочка, — то позволь сказать тебе, что об этом не может быть и речи!

— В любом случае ничего не выйдет, — вздохнул Сирус. — Мне потребуется слишком много арканиума, чтобы долго поддерживать подобную иллюзию. Иллюзионизм требует много энергии, знаешь ли: я уже почти выдохся, меняя цвет волос и одежды, а кожа — это еще сложнее. Нет, придется искать что-то другое...

Он указал на форму Академии, которую все еще носила технологиня, и добавил:

— А еще понадобится новая одежда.

Наряды студентов-механистов ничем не напоминали элегантные костюмы, в которые одевались студенты-эзотерики. Вместо серых пиджаков и брюк с алыми жилетами учащиеся-инженеры носили только рубашку и комбинезон из плотной ткани, с множеством карманов и неприметной вышивкой с гербом Академии. В отличие от формы Сируса, всегда безупречной и хорошо отглаженной, форма Гризы выглядела безобразно, была помята и покрыта копотью и машинным маслом.