Я вспомнила стеклянные кости отца Сорайи, ввалившуюся пустоту его лица и искалеченные конечности. Подумать только, что он пережил хотя бы мгновение этого процесса — испытал агонию от того, как магия с мясом вырывается наружу, пока кто-то загребал её горстями, прежде чем тело окончательно сдастся…

Я стиснула зубы. Мои дедушка и бабушка мертвы. Я ничего не могла поделать с их прошлым, кроме как попытаться исправить содеянное.

— Думаю, то, что делает Наследник, — совсем другое, — подала голос Намса. — То, что он забирает, — лишь резерв. Когда он касается кого-то, он берет только то, что есть в колодце на данный момент. Прямо сейчас я полна сил; он мог бы опустошить меня до нуля, и мне потребовалось бы два дня на восстановление. Когда я приду в себя, он сможет сделать это снова. В каком-то смысле, выкачка магии вырывает самый корень нашей силы, тогда как Наследник лишь снимает сливки.

— И вы не думаете, что мусрира могла наделить его такой способностью? — уточнила я.

Урабийцы синхронно покачали головами.

Бесполезно. Если это не мусрира и не Авалины, то откуда у Арина этот дар? В видении, которое пришло ко мне после того, как Сорайя ударила меня ножом, Исра прижимала к себе темноволосого младенца и умоляла Равейна подождать, пока тот подрастет. Подождать, чтобы сделать что? У Равейна не было магии. Таланты Арина идеально подходили для замыслов Равейна против Джасада, но как Равейн мог это подстроить?

— Думаю, мы упускаем самый важный вопрос, — заметил Латиф. Он потянулся к переносице, поправляя невидимые очки. — Куда девается магия после того, как её выкачали — будь то добыча или поглощение?

Этот вопрос повис между нами ядовитым облаком, марая пальцы при любой попытке к нему прикоснуться.

Куда уходит магия?

— Я не знаю, — честно призналась я. Прямо сейчас Уэс следовал за Верховным, чтобы найти ответ. — Но скоро мы всё выясним.

Я сидела на полу, глядя на пляшущие в очаге языки пламени. Ладонь тяжело лежала на сердце, а в голове крутилась мысль: какой вид безумия хуже?

Медленное разрушение? Долгое, упорное давление волны, бьющейся о валун, когда оба скованы силами вне их контроля. Когда чувствуешь каждую царапину, каждый кусочек себя, уносимый приливом.

Или мгновенная смерть разума? Когда рассудок теряется одним махом, обрывая привязь к реальности. Ты даже не поймешь, что сошла с ума, потому что просто не вспомнишь прежнюю жизнь.

Я потерла вену на ладони. Из её центра выползала крошечная серебряная паутинка. Она появилась после того, как я перехватила стрелу, летевшую в Медхата, и теперь ветвилась к самому кончику большого пальца.

— Если будешь хмуриться еще сильнее, протрешь дыру в подбородке, — раздался голос Райи. Я не повернулась, когда она устроилась рядом со мной на ковре, привалившись спиной к креслу. — Непривычно видеть тебя без Марека или Сэфы. Когда Наследник Низала объявил тебя Защитницей и забрал из Махаира, я знала, что эти двое сорвутся следом — лишь вопрос времени. Клянусь туманами Сираука, к ужину их след уже простыл.

Я зажмурилась. Глаза нещадно щипало, напоминая о том, как давно я нормально не спала. Темнота окутала меня, и в этой защитной скорлупе я смогла говорить.

— Тебе пора спать, — прошептала я. — Бой может начаться в любую минуту.

— К тебе это тоже относится.

— Мне не нужен отдых, чтобы нормально сражаться, особенно против каких-то жалких омальских солдат. Я сделаю то, что должно, в каком бы состоянии ни была.

— Гробницы внизу, твой язык стал только длиннее, — фыркнула Райя. — Думаешь, познала жизнь, раз тебе отсыпали королевский титул и блестящую цацку? Корона может увенчать пустую голову точно так же, как и любую другую, девочка.

Я моргнула и наконец повернулась к ней. Райя неодобрительно вскинула свои куцые брови.

— Мне даже цацки не досталось, — отозвалась я. — Ты говоришь с первой в истории безвенечной Королевой.

Мы долго и молча смотрели друг на друга.

Я рассмеялась первой, и в следующее мгновение Райя уже притянула меня за плечи к себе. Я уткнулась в её бок, хохоча так сильно, что не сразу поняла, что меня бьет крупная дрожь, и еще дольше до меня доходило, что я вовсе не смеюсь.

Райя баюкала меня, как одну из тех маленьких сирот, которых забирали в цитадель, и которые безудержно рыдали по утерянной жизни.

— Я не хочу умирать.

Рука, обнимавшая меня, сжалась крепче:

— Ты не умрешь, Сильвия.

— Я не Сильвия. — А мне так хотелось. Хотелось до боли.

— Будь Эссией для своих джасадцев, будь для них сильной и бесстрашной. Но сегодня ты Сильвия, ты дома, и тебе позволено бояться.

Райя не понимала.

Если королева Ханан не восстановит меня в правах Наследницы, мне придется поднять крепость.

Если я подниму крепость, я либо сгорю заживо, либо магия поглотит меня. И если случится второе, я сойду с ума, и каждый джасадец, пошедший за мной, окажется заперт за стенами крепости с безумной Маликой.

У моей магии своя память, устройства которой я не постигаю.