В трещинах на его ладонях текли ручейки расплавленного багрянца. Пока Медхат не давал им перепрыгивать стену, они могли входить только через главный пролом. Туда помещалось от силы пять всадников разом. Лишив их численного преимущества, мы могли перебить их поодиночке.

Он послал мне воздушный поцелуй:

— Всё что угодно ради тебя, Малика. Я лишь твой скромный слуга.

— Я скажу Кензи, что ты это произнес.

— Погоди, погоди...

Вскинув копье, я бросилась в самую гущу боя. Остальные знали свои задачи, и мне оставалось лишь верить, что они не выберут столь опасный момент для бунта. Даже Эфра.

Через пролом хлынули новые солдаты, и за моей спиной мечи столкнулись с оглушительным скрежетом металла.

С нашей стороны стены раздались крики. У меня все перевернулось внутри, когда я повалила солдата, бегущего к крепости. Если я просчиталась... если бы всем было лучше спрятаться...

Нельзя об этом думать.

Один из всадников направил коня прямо на меня, целясь мечом в шею. Я пригнулась, и кончик моего кинжала перерезал подпругу седла. Солдат повалился набок, преданный собственной инерцией, а я потащила его дальше к земле и вонзила нож в горло. Я оставила топоры и копья — всё, что бьет на расстоянии, — менее опытным деревенским, а значит, мои сегодняшние убийства будут происходить лицом к лицу.

Я выхватила меч из обмякших пальцев солдата и перешагнула через него. Схватив коня за гриву, я запрыгнула на спину животного. Клянусь проклятой гробницей Ровиала, как же я скучала по верховой езде на ком-то, у кого нет чешуи.

Основная часть боя сосредоточилась у входа. Под бегущими ногами месилась грязь. Сквозь звон стали и конское ржание доносились крики, источник которых невозможно было разобрать в общей давке. Сердце бешено колотилось. Я обернулась, чтобы проверить, не покинула ли Фэйрел пост на крыше. Она рвалась на землю, но я объяснила, что нам нужен наблюдатель — поднять тревогу и отстреливаться, если солдаты найдут другой проход в Махаир и зайдут к нам в тыл.

Я направила коня в бой и крепко перехватила поводья одной рукой. Ветер бил в шею, покрывал инеем ресницы, но я не чувствовала холода. Я отбивала удары трофейным мечом и подрезала каждого дурака, который подбирался слишком близко. Азарт уносил прочь земные тревоги, топя их в стуке сердца и бурлящей крови.

Никакого Эмри, никакой Палии или Нияра, никакой извращенной магии. Только гул в мышцах, напряжение в бедрах, сжимающих скользкие бока лошади, и липкость крови, пропитавшей одежду.

Магия согревала меня изнутри, желая ворваться в битву, но она была не нужна. Не сейчас.

Мой меч перехватил удар, летящий в голову Латифа. Я подалась вперед, сдернула вражеского солдата с коня на своего и вонзила в его грудь пристегнутый к поясу кинжал.

Я сбросила тело на землю, когда Райя выкрикнула мое имя. Но пока я рубила врагов и выкрикивала предупреждения, я была одновременно Эссией и Сильвией. Одной и ни одной из них — идеальной Наследницей и жестокой сиротой, живой и мертвой. Два несовершенных начала плавились, становясь единым целым.

Истекая кровью, переполненная магией, я вдруг осознала всю тяжесть преступления, которое совершала против самой себя. Как же сильно я принижала величие всего, что во мне заключено. Как же сильно боялась того, кем могу стать.

«В тебе кроется потенциал и сила стать хуже любого, кто был до тебя».

Я не обязана быть той, кого так боялась Сорайя. Её страхи не станут моей судьбой. Что, если этот потенциал и эта сила значат, что я могу статьлучше своих предшественников?

Воздух разорвал леденящий душу крик, от которого волоски на затылке встали дыбом.

Я развернула коня, побелев от напряжения пальцами на поводьях. Далиль и еще три девочки из крепости опускали Райю на землю. Та задыхалась, хватаясь за грудь. Я спрыгнула с лошади, отбросив меч в сторону.

Почему она вышла наружу? Я же велела ей оставаться внутри!

Я упала на колени рядом с Райей, растолкав девчонок. Кожа швеи отливала серым. Белые линии проступили на бледных губах, приоткрытых в попытке поймать воздух. Веки были полуопущены, глаза лихорадочно двигались.

— Она умрет? — запричитала одна из девочек.

Эту я не знала. Должно быть, из недавних.

— Приведите Рори, — скомандовала я. — Живо!

Широкая рана тянулась через правое плечо Райи, наискось пересекая ключицу и грудь. Рубаха насквозь пропиталась кровью.

Внутри всё похолодело. Я видела такие раны. Я знала, чем они кончаются.

— Тебе нельзя умирать, — выдохнула я. — Кто позаботится об этих девочках, если тебя не станет? Никто больше их не вытерпит. Никто не умеет любить трудных девчонок. Они станут бродяжками. Все до единой, просто потому что ты не смогла послушать меня хотя быодин чертов раз и остаться в крепости!

Я снова оказалась в Дар-аль-Манси, и Давуд умирал у меня на руках.

Трость коснулась моего плеча.

— Отойди, дитя, — пробормотал Рори. — Дай посмотрю.