Нифран могла орать во всю глотку верхом на самом крупном коне в королевстве, размахивать мечом в три раза больше её самой и убивать врагов, даже не растрепав аккуратный пучок на затылке. Она скорее использовала бы книгу как растопку для костра, чем открыла её. Эмри должен был понимать, что высокопарная чушь о магической истории и забытых артефактах не вызовет у неё уважения.

Но решение ужасных методов её родителей? Способ исправить содеянное ими вред и предотвратить его повторение?

— Когда он узнал, что она беременна тобой, всё изменилось, — продолжал Рори, не замечая лихорадочного бега моих мыслей. — Нифран чувствовала твою силу, и это пугало её до беспамятства. Эмри применил всё, что узнал о магии, чтобы разгадать твою суть, но она не поддавалась логике. Твои родители планировали забрать тебя и сбежать из Джасада сразу после твоего рождения.

— Но дедушка с бабушкой убили его, — безэмоционально закончила я. Эта часть истории никогда не менялась. — А Нифран сошла с ума.

Рори не обязательно было знать, что безумие Нифран стало результатом многолетнего отравления со стороны Ханым и Сорайи. Веретено этой истории продолжало крутиться, а нити и без того слишком запутались.

Рори кивнул:

— Я оставил службу после смерти Наследника Омала и пришел сюда. Но я всё еще беспокоился о королеве Ханан, а долгие путешествия подрывали её здоровье. До Кровавого Саммита я сопровождал её в поездках. Несколько раз мы бывали в Уср Джасаде, где я имел сомнительное удовольствие наблюдать за странной маленькой девочкой, которая лазила по деревьям во внутреннем дворе и доводила дворцовую прислугу до истерики. — Рори склонил голову набок. — Десять лет спустя она оказалась у моей двери, вся в крови.

Я прижала дневник к груди. Я знала эту историю — прожила её ярко и жестоко, — но услышать её в связке с правдой о личности Рори было потрясением. Из всех мест, куда я могла сбежать, из всех дверей, в которые могла постучать, почему именно к Рори? Это не могло быть совпадением.

После того как я убила Ханым, я сама едва оставалась живой. Шла вслепую, сосредоточившись лишь на том, чтобы переставлять ноги. Я могла оказаться где угодно. Махаир не был ближайшей деревней, до него оставалось еще несколько миль.

Я вспомнила Сариха. Моя магия уничтожила защитный барьер, потому что знала: лучший шанс на выживание — на той стороне. Могла ли она привести меня к Рори? Управляла ли она мной, даже будучи скованной наручниками, и направила к единственному человеку, способному меня спасти?

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Видения с Арином — они всегда случались на пике моей паники. Магия уносила меня к тому, кто мог вернуть меня с края бездны.

Страх пронзил тело.

«Ты говоришь так, словно у твоей магии есть собственная воля».

Я крепче сжала дневник:

— Спасибо за это, — тихо сказала я. У меня не осталось ни одной вещи, принадлежавшей родителям. С Кровавого Саммита я бежала в том, что было на мне, а война превратила всё остальное в пепел. — Спасибо, Рашид.

— Не за что, Эссия. — Он постучал по обложке книги. — Он бы гордился тобой, знай это. Ты похожа на него. Страстная. Преданная. Безрассудная ради тех, кого любишь.

Я одарила аптекаря сардонической улыбкой. Какая слащавая глупость.

— Мы оба знаем, что Эмри был бы от меня в ужасе. Он был книжным принцем, который мухи не обидит. Он ждал дочь, которая будет читать стихи в саду и играть с лягушками, а не подсовывать их тебе ведрами. — Я провела пальцем по краю дневника, пачкая его въевшейся под ногти грязью. — Во мне течет его кровь, Рашид. Но я ничья дочь.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. СИЛЬВИЯ

Райя освободила две комнаты для урабийцев, устроив гостей с ошеломляющим гостеприимством. Такой радушный прием явно выбил Эфру из колеи: он косился на Райю так, словно ожидал, что стоит ему расслабить хоть одну мышцу, и она живьем запихает его в печь.

Латифа я нашла в своей старой комнате — он читал, устроившись в кресле в углу. Поскольку я не считалась гостьей, Райя со свойственным ей изяществом определила меня в комнату к еще четырем девчонкам, так что спать сегодня мне предстояло на коврике перед очагом.

— Эссия, — удивился Латиф. Он закрыл книгу и опустил её на колени. — Приготовления окончены?

— Почти. — Я поскребла носком туфли по ковру. — Медхат и Намса ушли заканчивать остальное.

— Хорошо, хорошо. Омальских солдат здесь ждет настоящий бой.

Я продолжала переминаться с ноги на ногу в дверях, и Латиф кивнул на дневник, висевший у меня на поясе:

— Твой?

— Отцовский. — Я пожала плечом. — Подумала, нельзя ли мне почитать его здесь? Я не помешаю. Просто девчонки так и сыплют вопросами, а мне нужна минутка тишины.

— Конечно. Я даже обижен, что ты сочла нужным спрашивать.

Просто и буднично Латиф снова открыл книгу и вернулся к чтению.

Я заняла место в изножье кровати, будто никогда и не уходила. Привалилась спиной к стене, подтянув колени к груди и спрятав ноги под одеяло.

Пора узнать, что хотел сказать мой отец.

Честно говоря, чудо, что дедушка с бабушкой не попытались убить Эмри раньше.