— Ты сильно расстроишься, если я избавлю тебя от одного слуги? — поинтересовалась Вайда.

Ашраф задумчиво погладил усы и кивнул:

— Боюсь, что да. На следующей неделе ко мне приезжает матушка.

Вайда надула губы и отпустила парня. Кашляя и отплевываясь, промокший до нитки идиот повалился на траву и пополз прочь от Вайды на локтях.

Сэфа и Вайда не вспоминали об этом случае, пока не оказались в безопасности, запершись в карете. Но стоило Сэфе попытаться выдавить слова благодарности за спасение, как Вайда оборвала её:

— Если кто-то еще раз посмеет так с тобой заговорить, даю тебе полное право отпилить ему язык своим самым тупым ножом. Не жди меня или кого-то еще, кто решит за тебя заступиться. Как бы сильно ты это ни презирала, иногда насилие — это выход. А иногда — единственный способ себя спасти.

Никто бы не назвал Вайду теплой.

Но Сэфа до последнего вздоха стояла бы на своем: о да, Султанша Лукуба умела быть доброй.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. СИЛЬВИЯ

Смерть явилась на рассвете, облаченная в сине-белые цвета омальского флага.

Земля гудела от топота сотен копыт. Предрассветный полумрак у леса рассеялся, когда орда омальских солдат на полной скорости помчалась к стене.

На главной дороге толпились деревенские. Они судорожно сжимали оружие, упираясь им в спины стоящих впереди.

Сам ужас не сумел бы найти более подходящей дани своему имени: страх терзал омальцев — от глубоких стариков до самых маленьких детей. Люди стояли под выцветшей фреской с изображением Авалин — близнецы взирали на происходящее со стены здания с привычным равнодушием. Пожилые жители прижимали ладони к рисунку Капастры, Авалы Омала, моля о силе.

Как будто Капастра пошевелит хоть пальцем, чтобы помочь этой деревне. Я отвернулась.

— Думаешь, сработает? — прошептала Намса.

Только сейчас я заметила, как сильно она вцепилась в мой рукав и как побелели её поджатые губы. Намсе, возможно, уже приходилось убивать, но я сомневалась, что она бывала в серьезном бою. Арин не зря годами преследовал ураби по всем королевствам: те искусно избегали плена, но упование на навыки выживания помешало им развить другие таланты.

Эфра, стоявший по другую сторону от меня, скривился. В отличие от остальных, ему я не давала никаких указаний, когда пускать в ход магию. Я видела, как дрожат его руки от подступающего желания облегчить чужие страдания — на него давил ураган чужих эмоций, исходящий от омальцев.

Мне нужна была полная сила Эфры. И я не могла признаться, что если мои худшие опасения подтвердятся, его магия останется нашей единственной надеждой на спасение.

Мы разом затаили дыхание, когда первые всадники влетели в пролом. Время пошло. Судьба Махаира решалась в эту самую минуту.

Раздались крики: солдаты посыпались с лошадей. Кони тщетно пытались вырвать копыта из сетей, спрятанных под грудами грязи у самого въезда. Хлесткий звук натянутых в панике поводьев отозвался в нас облегчением — настоящая музыка для ушей.

Я победоносно ухмыльнулась Намсе. Нам едва хватило времени и сетей, чтобы укрепить грязью периметр. Я уверяла жителей, что жижа скроет ловушку, а падение первых всадников даст нам драгоценное преимущество. Мне не нужно было, чтобы лавина врагов повернула назад.

Мне нужно было лишь замедлить их.

Пока сбитые с ног солдаты пытались вытащить лошадей, следующая дюжина влетела на полной скорости и врезалась в них. Всадники вылетали из седел, увлекая друг друга за собой. Лошади тяжело хрипели, топчась по людям.

— Перелезайте через стену! — крикнул кто-то из солдат. — По одному!

Кони начали прыгать через преграду, преодолевая её одним махом. При их приземлении деревня содрогалась.

— Медхат, давай! — рявкнула я.

Медхат сделал шаг вперед из толпы. Он прижал запястье к запястью, едва коснувшись пальцами, и в пространстве между его ладонями вспыхнуло пламя.

Омальцы завороженно уставились на него, а я смотрела на них. Возрожденному Джасаду не продержаться долго без союзников. Однажды они понадобятся нам, так же как сегодня мы нужны им.

Медхат присел, нити огня пульсировали между его расходящимися руками. Он развернул ладони наружу и совершил резкий бросок.

Воздух наполнился воем: по верху стены вспыхнул огонь, стремительно побежав по периметру. Лошадь закричала, когда перемахнула через стену и опалила брюхо; она рухнула на колени, выбросив всадника вперед. Хруст его черепа о землю перекрыл вопли горящих солдат.

Я подняла меч и подала знак Фэйрел, которая укрылась на крыше здания с фреской Авалин. Стрела рассекла воздух, и покачивающийся солдат рухнул замертво — наконечник вонзился прямо в сердце.

По этому сигналу толпа наконец пришла в движение. Люди ринулись на врагов, высоко подняв любое оружие, которое нам удалось раздобыть, включая сковородки и плетеные выбивалки для ковров.

— Медхат, удержишь? — спросила я.