Невероятно. Если женщина, которая сейчас брезгливо разглядывала труп, действительно Султанша Нафиса, значит, Муфсид перенес его в воспоминание четырехвековой давности.

Получается, Арин стоял перед правительницей, заключившей Зинские соглашения. Перед предком Вайды.

— Она притащила тело во внутренний двор, Ваше Величество, — пробормотал один из гвардейцев, кивнув на всхлипывающую девушку. — Мы перехватили её прежде, чем она успела потревожить гостей, но кое-кто из слуг её видел.

— Как она миновала обелиск? — резко спросила Нафиса.

Точно. Четыреста лет назад Лукуб ещё не лишился своей магии. Если Арин правильно помнил, рубиновый обелиск изначально строился для того, чтобы подавать сигнал Рубиновым гончим, если со стороны Аюмского леса к Слонового Дворца поползет опасность.

Эпоха монстров тогда была в самом разгаре, а значит, никто не смел соваться в Аюм без крайней нужды, а Рубиновые гончие до сих пор патрулировали периметр дворца.

Арин замер, остро ощущая, на каком тонком волоске висит его самообладание.

— Вы убили его, — наконец выдавила плачущая девушка. Ей было от силы лет девятнадцать. В своем поношенном зеленом платье она выглядела в этих роскошных покоях совершенно чужеродно. — Я говорила ему не верить вам. Твердила, что нельзя безболезненно вытянуть даже самую малость магии. Вы разорвали его на куски. Забрали всё подчистую.

Нафиса медленно моргнула, её подведенные красным ресницы коснулись скул.

— Твой муж заключил сделку, и я свою часть выполнила. Ваша ферма ведь процветает, не так ли?

— Моя… ферма?

— К тому же, — продолжила Султанша, — его магия позволила выжить шести моим гончим. Шести! Тебе следовало бы гордиться им.

— Да проклянут вас Авалин. — Ярость вспыхнула в девушке, исказив ее юные черты злобным оскалом. — Тебя настигнет кара, лживая тв…

— Ну-ну. — Нафиса подняла руку.

При виде кольца на её среднем пальце Арин невольно сделал шаг вперед.

Кольцо Вайды.

— Если хочешь вернуть мужа, — произнесла Султанша Нафиса, — ради всего святого, дорогуша. Забирай.

В глазах Султанши Нафисы разлилась белизна, очерченная пылающим красным ободком. Её магия не бурлила, как золото и серебро джасадцев, а раскрывалась, точно лепестки ядовитой розы.

«Это моя любимая часть», — заметил Уайд.

Гнев мгновенно сошел с лица девушки, словно старая змеиная кожа. Она лучезарно улыбнулась изувеченным останкам мужа:

— Хани! Ох, глупый ты мой. Я так за тебя боялась.

Она обхватила пальцами разбитую голову супруга, и осколки его скул пронзили ей ладони. Но улыбка не сошла с её лица, когда она припала губами к проваленной чаше его лица, осыпая ее поцелуями. Кристаллизовавшаяся кожа рвала ей губы и щеки, но окровавленная улыбка оставалась прежней.

«Милосердная участь. Султанша могла бы сотворить иллюзии куда страшнее».

Девушка не останавливалась, пока лоскуты её собственной кожи не повисли на трупе мужа. Арину оставалось лишь смотреть на это, оцепенеть от отвращения, пока обломок ребра не пробил несчастной правый глаз. Она рухнула на труп, наконец обмякнув.

Султанша Нафиса брезгливо фыркнула, глядя на тела.

— Выясните, указал ли он близких родственников для управления фермой. Если нет — забейте скот и сожгите дом. Моим гончим нужно новое логово.

Она повернулась, и подол её роскошного платья прошелся по крови, растекающейся по ковру.

— Вышвырните их из моего дворца.

Арин двинулся за ней в коридор.

«Цыц-цыц-цыц», — пригрозил Уайд.

Пол под ногами Арина просел, осыпаясь, как песчаный замок. Он физически ощущал вокруг себя магию Муфсида — её маслянистый, тяжелый след лип к коже.

Уайд застонал:«Ты так помешан на своих правилах и логике, верно? Не переживай, ты всё ещё вытягиваешь мою магию. Просто куда медленнее, чем мог бы, потому что большую её часть я направляю на пространство вокруг, а не на тебя самого. Но я Костопряд Королевских Династий, и тебе предстоит увидеть ещё очень многое».

Земля под ногами Арина снова затвердела. Борясь с подступающей тошнотой, он уперся ладонями в бедра.

Когда он выпрямился, то обнаружил, что стоит в паре дюймов от собственной матери.

Королева Исра сидела на самом краю длинного стола. Её пальцы нервно терзали ткань платья на коленях, сминая гладкий шелк. Солнечный свет мягко ложился на её смуглую кожу. На шее покачивалась изящная цепочка с гербом Низала. Платье сидело идеально, но судя по тому, как Исра то и дело оттягивала ворот, оно душило её.

Арин с трудом перевел дыхание. Перед ним стояла не безжизненная каменная статуя. Она была настоящей.

Чье это воспоминание?

Под столом чья-то рука, усыпанная перстнями, сжала запястье Исры столь крепко, что её мечущиеся пальцы свело судорогой, и они замерли.

Равейн едва заметно отстранился от жены и лучезарно улыбнулся сидевшим напротив. Время ещё не успело наложить отпечаток на его отца — от молодого Верховного веяло необузданной, дикой силой.