— Будь благоразумен, Нияр. Что любой из нас сможет сделать с пятью процентами магии? Этого едва хватит, чтобы пережить одну зиму. — Равейн перехватил скипетр подмышку, опершись второй рукой о стол.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться со мной об условиях раздела магии нашего народа. Бери что дают, — отрезал Малик Нияр. Правитель Джасада подался вперед, вскинув брови. — Если пяти процентов тебе мало, чтобы пережить суровую зиму, то вашим королевствам стоит задуматься, нет ли у них проблем посерьезнее.

Нет. Арин не мог слышать этого.

Султанша Бисаи, мать Вайды, нахмурилась:

— Эти соглашения оставались в силе почти пятьсот лет. С какой стати вы меняете условия теперь? Всегда ведь делили поровну.

Пятьсот лет?

Арин отступил на шаг, всем своим существом отталкиваясь от разворачивающейся перед ним сцены.

По комнате разкатился взрыв хохота — Малика Палия захлопала в ладоши.

— Да, но пятьсот лет назад у вас ещё оставалась магия на продажу. А сегодня вы сидите здесь с пустыми руками. Это не торговая сделка, Бисаи. Вы пришли сюда как просители, так что выбирай выражения, когда разговариваешь с нами.

— Просители? Ах ты тварь, — прорычал король Торан. Он вскочил со своего места, хлопнув по плечу сидевшего рядом юношу. — Эмри, обнажи меч.

Эмри из Омала. Отец Сильвии.

Эмри поднял взгляд от лежавшей на коленях книги, растерянно моргая из-под очков.

— Сядь на место, Торан, — оборвала его женщина, сидевшая по правую руку от Эмри. Арин с трудом узнал королеву Ханан. Эта разгневанная правительница ни капли не походила на ту скорбную тень, что сейчас занимала омальский трон.

То, что он видел, не укладывалось ни в одну систему координат. Это противоречило здравому смыслу. Всякий раз, когда Арин пытался осмыслить происходящее, он натыкался на железное сопротивление собственного разума.

Ему нужно держать себя в руках. Сейчас не время сходить с ума.

Отойдя назад, Арин снова окинул взглядом стол. Спокойно и хладнокровно он принялся разбирать сцену на части.

Правители всех королевств собрались здесь, чтобы обсудить, как им поделить между собой запасы добытой джасадской магии.

Судя по всему, эта торговля началась еще пятьсот лет назад, задолго до рождения Султанши Нафисы. В эпоху, когда королевства ещё обладали собственными чарами, каждый правитель, похоже, выкачивал их из собственного народа. Это стоило тысяч и тысяч жизней.

Эта практика продолжалась и при жизни Арина, и его отец принимал в ней самое прямое участие. Равейн, который годами вдалбливал в голову сыну, что магии нельзя доверять и на неё нельзя полагаться, преспокойно сидел за этим столом и жаловался, что получает всего пять процентов магии, жестоко выкачанной из её джасадских владельцев.

Малик и Малика Джасада не были первыми, кто промышлял добычей магии. Они просто оказались последними.

— Чье это воспоминание? — глухо спросил Арин. — Чьи кости ты взял?

«Терпение, юный Король».

Королева Ханан высоко задрала голову.

— Считай это компенсацией за набеги Джасада, Палия. Неужели три сотни наших солдат, которых вы вырезали в прошлом месяце, стоят меньше каких-то пяти процентов?

Палия откинулась на спинку стула, приняв невинный вид.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, Ханан.

— Орбан согласен на пять процентов! — зычно проревел король Муриб, хлопнув огромными, как медвежьи лапы, ладонями по столу. — Этого хватит, чтобы покончить с нашей засухой, а с остальным мы и сами разберемся.

За столом поднялся ропот. Споры возобновились с новой силой, но Арин больше не слушал.

Он понял, кому принадлежало это воспоминание.

Рядом с Нияром и Палией сидела Нифран, чьи темные глаза с усмешкой следили за читающим Эмри. Первая Наследница Джасада и мать Сильвии.

Мгновение спустя Эмри поднял голову. Арин увидел, как Нифран выгнула бровь, глядя на робкого наследника Омала, который ухитрялся выглядеть одновременно и очарованным, и позеленевшим от дурноты.

«Видишь? — протянул Уайд. — Твое терпение вознаграждено».

Разделы видения сменялись всё быстрее. Магия Муфсида истощалась.

«Моя магия виновата лишь отчасти, — пробормотал Уайд. — Не все кости хранят истории. Некоторые просто любят кричать».

По коридору раздался топот тяжелых шагов. Арин едва успел отступить в сторону, как мимо него пронеслась Нифран, а по пятам за ней следовал мужчина постарше.

Арину потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его. Когда он видел этого человека в прошлый раз, он лично приказал пяти своим самым надежным рекрутам пятого года обучения доставить его тело в Джасад для погребения. А до этого Эссия выносила его труп из Дар аль-Манси и передала Джеру как свой третий трофей.

В ту ночь она плакала впервые на его памяти.

— Нифран, стой! — тяжело дыша, крикнул Давуд. — Это ребячество!

— Назад! Я не позволю вам тронуть её! — Нифран резко развернулась, и Арин затаил дыхание.