Когда Арин думал о прежней правительнице Джасада, перед глазами вставал смутный образ Малики Палии. Он видел ее лишь раз в детстве. Она обладала той врожденной статью, которой нельзя научить, — властной, величественной и исполненной достоинства.

Как могла джасадская королева оказаться языкастой мошенницей, которая скорее полезет драться с бешеным медведем, чем удержит язык за зубами хоть на десять минут? Малика Джасада не могла быть злобной, крикливой и необоснованно уверенной в своем чувстве юмора…

— Лукуб закрыл границы, — Арин заговорил, перебивая собственные мысли — привычка, к которой он с отвращением успел привыкнуть. — Орбан арестовал десятки джасадцев под предлогом других преступлений и казнил их. Хаваги воспользовались кризисом как возможностью грабить любую деревню, какую вздумается. Рейды Феликса… — Арин тихо выдохнул, усмиряя ярость, пока та не вырвалась на волю. — Этот кретин без разбору громит собственные нижние деревни. В последнем отчете сказано, что семьдесят человек, обвиненных в связях с Джасадом, убиты — либо его людьми, либо соседями, которые боятся, что присутствие джасадцев навлечет на них армию Омала.

Это не стало неожиданностью для Арина, который уже принял меры, учитывая безрассудство других королевств. Солдаты Низала заполонили Эссам, закрепились на стратегических торговых путях и несли дозор в низальских цитаделях на стыке границ каждого государства. Не для того, чтобы найти Ураби, чьим умом Арин дорожил куда больше, чем умом собратьев-правителей, а чтобы три оставшихся королевства не натворили глупостей, которые он не сможет исправить.

Он и представить не мог, что катастрофа окажется самым первым пунктом в их планах.

Джеру откашлялся:

— Я переверну каждый камень, сир.

— Хватит переворачивать камни, — отрезал Арин. — Начинай швырять их. — Прежде чем гвардеец успел ответить, Арин выдавил слова, от которых во рту становилось горько: — Если совет проголосует за призыв, тебе придется повести войска против любого города, который окажет сопротивление.

Джеру опустил глаза, но Арин успел заметить вспышку боли. Принц прекрасно понимал, чего требует от своего подчиненного. Семья Джеру поколениями жила в нижних деревнях и выбралась из нищеты только благодаря его службе при Наследнике. По приказу Арина ему придется вернуться в бывший дом верхом на королевском коне, с мечом в руках, воюя против людей, ради защиты которых он когда-то едва не погиб.

— Всё еще не решено окончательно, — добавил Арин. Если всё пойдет по его плану, до этого даже не дойдет. — Но если я потерплю неудачу, смогу ли я доверить тебе это поручение?

За окном громыхнул гром. Арин ждал ответа. Именно этот момент он предвидел, когда забирал перемазанного грязью деревенского мальчишку и облачал его в форму Цитадели. Переломный момент долга.

Когда Джеру снова посмотрел на Арина, его лицо было решительным:

— Я больше не подведу вас, мой господин.

— Хорошо. — Арин повернулся к картам. — А теперь проваливай.

Библиотека Цитадели оказалась бесполезной.

Со стоном Арин захлопнул обложку «Удивительной и ужасающей истории Авалинов» и оттолкнул книгу в сторону.

Стол ломился от стопок, некоторые тома так и лежали открытыми на страницах, которые он счел достойными второго взгляда. Принц потер подушечки пальцев — в мозоли въелась вековая пыль. Часы, проведенные за изучением этих трудов, пока не принесли ничего, кроме легкой головной боли и оплывшей свечи.

Арин оперся локтями о стол и прижал кулаки к вискам. Перчатки лежали сложенными рядом с очередным четырехсотстраничным фолиантом, на который он впустую потратил ночь. Ни одна из книг, что он пролистывал вечерами, не сообщала о Джасаде или Джасадской войне ничего, кроме нескольких жалких, подвергшихся жесткой цензуре строк.

Он также потратил уйму времени на поиски подтвержденных случаев магического безумия за последние несколько веков. Когда его признали недугом, как оно проявлялось в различных видах магии, как быстро прогрессировало... И снова ничего.

Арин поднялся, отодвинул стул и взял книгу, чтобы вернуть на полку. В качестве растопки для камина от нее было бы больше проку. Он окинул взглядом остальную часть ряда, и его хмурый вид сменился откровенным раздражением. Столько корешков потрескалось от старости, линии пролегли по коже, словно годовые кольца на дереве. Как может такое богатство информации находиться на расстоянии вытянутой руки и при этом не содержать ничего действительно полезного?

Вернувшись на место, Арин налил еще один бокал зулала, и стук бутылки эхом разнесся по просторной библиотеке. Но стоило ему перевернуть обложку следующей книги, как он замер.

«Медленная смерть Ровиала: История магического безумия с древнейших времен до наших дней» .

Арин отставил бокал и придвинул книгу к себе. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Во всем тексте было едва ли пятьдесят страниц, и все — на ресарском.