— Мне не над чем думать, мой повелитель. Она воровка. Она злоупотребила моей добротой и разбила сердце своей матери. Она украла всё, что я отложил на ее будущее, чтобы сбежать со своим белокурым любовником.

Одна бусина выкатилась из флакона на ладонь Арина.

— Странно. Ваша жена рассказала совсем другую историю.

Подавшись вперед, Арин бросил бусину в бокал справа от Родана. Она с шипением растворилась. Оба молча наблюдали, как осколки слоновой кости оседают на дно.

Чисто. Предсказуемо — как и весь этот разговор.

Родан не отводил глаз от отравленного бокала.

— Время исказило правду о предательстве ее дочери. Когда речь заходит о Саяли, на нее нельзя полагаться.

— Уверен, Саяли чувствовала то же самое.

Встреча с матерью Сэфы оказалась странным опытом. Женщина потратила час на приготовление чая и медового пирога, суетливо извиняясь и пытаясь угодить Арину и его стражникам. Это было почти,почти точной копией милых повадок ее дочери. Вот только если глаза Сэфы всегда искрились весельем, то в глазах ее матери зияла пустота. Слухи о том, что ее давно потерянная дочь объявилась вместе с Чемпионом Низала, выбили женщину из колеи, и, как Арин и ожидал, его осторожные вопросы сокрушили остатки ее защиты. Он препарировал правду до того, как остыл нетронутый чай.

Арин закинул ногу на ногу.

— Саяли — Сэфа — провела в моем обществе много времени. О ней мне известно следующее: она целиком и полностью руководствуется своими понятиями о добре и зле, она ненавидит, когда на нее смотрят во время еды, и единственным препятствием для преданности ее другу был страх перед вами.

— Уверяю вас, сир, я бы никогда...

Советник Родан наткнулся на бесстрастное выражение лица Арина.

И тут произошло чудо.

Словно краска сошла с холста, паника оставила Родана. Вместо нее проступила леденящая пустота.

— Что ж, вот мы и здесь.

Губы Арина тронула невеселая улыбка. Он считал личной победой каждый случай, когда ему удавалось заставить зверя оскалить зубы.

— У вас есть выбор, — произнес Арин. — Более милосердный, чем вы заслуживаете, но справедливый. — Он кивнул на два бокала. — Выпейте из правого, и ваши зверства умрут вместе с вами. Жена устроит вам достойные похороны, а ваше имя не вычеркнут из наших архивов. Мой отец и остальные советники возложат королевский венок на ваше надгробие. У вас будет могила, на которую Саяли сможет плюнуть.

Родан облизнул потрескавшиеся губы, не отрывая взгляда от отравленного бокала.

— А если я выпью из левого?

— Глоток из левого — это лишь отсрочка. Вы поживете — какое-то время. Но когда смерть настигнет вас, она не будет мягкой. Я человек творческий, советник, и у меня мало возможностей проявить себя. К вам придут убийцы с приказом сотворить с вами такие ужасы, какие не снились вам в самых жутких кошмарах. Те, кто удосужится оплакать вас, запомнят вас как предателя и вора, обокравшего Цитадель и сбежавшего. И когда вы в конце концов умрете, это будет со слезами облегчения на губах. То, что останется от вашего тела, расчленят, сожгут и развеют над рекой.

И поскольку Родан оказал Арину любезность, показав свое истинное лицо, Арин отплатил ему тем же. Его голос ожесточился, каменея под натиском ярости, зажатой между зубами.

— Лично я надеюсь, что вы выберете второй вариант. Саяли, возможно, являлась вам в кошмарах, но я буду на вас охотиться. Я сделаю так, чтобы каждая тень за вашей спиной принимала мое обличие. Каждый звук, к которому вы будете прислушиваться по ночам, будет шептать моим голосом. Я буду скармливать вам смерть порциями и с удовольствием наблюдать, как вы гниете заживо. Бокал справа, Родан? Это ваш единственный шанс на милосердие.

Родан застыл, не сводя глаз с Арина.

Спустя целую вечность из груди хрупкого верховного советника вырвался хриплый смех.

— Я ведь предупреждал их, понимаешь? Даже когда ты был ребенком, было ясно, что ты за тварь. Кто ты такой.

Этот разговор и так затянулся дольше, чем Арин отводил на него, но он решил, что может сделать одолжение мертвецу.

— И кто же я, советник Родан?

Верховный советник посмотрел на Арина так, словно глядел на виселичную петлю. Страх стал первой подлинной эмоцией, которую Арин увидел у него за весь вечер.

— Погибель Низала, — прошептал Родан. — Конец всего, что мы построили. — Верховный советник ухватился за отравленный бокал. — Жалею лишь об одном: что умру прежде, чем увижу исполнение своего пророчества.

Родан осушил зулал одним глотком и с грохотом опустил пустой бокал на стол.

— Но это случится скоро, Арин Низальский. Твое наследие — смерть, а я лишь первая жертва.

Снаружи дождь барабанил по стенам Цитадели, заливая окна с глухим рокотом.

Слегка позабавленный, Арин приподнял бровь.

— Не льстите себе, Родан. Если смерть и есть мое наследие, то на него меня помазали очень давно и противники куда более достойные, чем вы.