Прежде чем Арин успел выслушать дальнейшие разглагольствования, Родан обмяк. Стул верховного советника с визгом проехался по полу; мужчина со стоном согнулся пополам, схватившись за живот.

Потянувшись к левому бокалу, Арин наблюдал, как пот катится с лысой головы Родана. Капли брызгали на стол, который содрогался от конвульсий умирающего.

Арин сделал глоток, приветствуя обжигающий вкус зулала как старого друга.

— В ночь Бала Победителей я принял решение.

Пять дней назад сгорело крыло Цитадели.

Пять дней назад Малика Джасада явилась в облике Сильвии, деревенской ученицы.

Пять дней назад Арин душил султаншу Вайду до тех пор, пока у той в глазах не полопались сосуды. Еще секунда — и правительница Лукуба была бы мертва.

Контроль. Для других он был опорой. Чем-то незыблемым, на что можно опереться, за чем можно спрятаться, когда давление становится невыносимым.

Для Арина контроль был обрывом.

Один неверный шаг — и всё, что делало его самим собой, разобьется о скалы внизу. Один неверный шаг — и из его останков восстанет зверь. Арин всю жизнь боролся за то, чтобы оставаться на безопасной стороне. Чтобы отводить взгляд от искушения, которое ждало сразу за краем его самообладания.

Между губами верховного советника запенилась белая слюна. Родан с грохотом рухнул со стула, ударившись головой о ножку стола. Его тело забилось в частых судорогах. На штанах в паху расползлось мокрое пятно.

— Мой народ не пострадает от новой войны, пока такие, как вы, разгуливают на свободе в самом сердце Цитадели. Пока я жив, придворные Низала должны каждый день доказывать, что достойны своего места. Власть, скопленная там, где ей не место, — это власть, взятая взаймы. И я намерен взыскать этот долг.

В дикой природе свирепость была залогом выживания. Зверь брал лишь то, что ему нужно, и тогда, когда нужно, не требуя большего. Но за стенами королевского двора Низала свирепость была искусством. Подобно пекарю, отмеряющему ингредиенты для идеального блюда, Арин просчитывал каждый свой шаг. Он выжидал. Собирал информацию.

И когда он бил, он бил наповал.

ГЛАВА ВТОРАЯ. АРИН

Когда верховный советник наконец затих, Арин подошел к двери и постучал дважды. Точно по сигналу в покои проскользнули Ваун и Джеру. Дверь за ними тут же захлопнулась.

Джеру сделал шаг вперед. Ваун не отставал. Джеру поклонился, Ваун склонился еще ниже. Их взаимная вражда давно превратилась в то, что Арин с полным правом мог назвать детской забавой.

Пока они выполняли приказы, их капризы не имели значения. Арин взял залитую чернилами карту, которую испортил вчера в порыве раздражения, и принялся рвать ее на ровные полосы.

— Уложите его в постель в его комнатах здесь, в Цитадели. Отек должен сойти в ближайший час. Скажете, что ему нездоровилось перед сном. Что он выпил снотворное, купленное у какого-то бродячего торговца без лицензии. Смерть наступила ночью — несчастный случай, реакция на безобидную микстуру. — Арин протянул им пустой флакон размером с большой палец. — Вот это зелье.

Стражники свернули тело верховного советника так компактно, как только смогли. Столько зла и боли причинил этот человек, а теперь он был лишь серой плотью, втиснутой в мешок из-под зерна для незаметной доставки на другой конец Цитадели.

— Обыщите его вещи до того, как это сделает жена, — распорядился Арин. — Всё стоящее, всё, что он прятал, несите мне. — Окинув взглядом подсыхающие капли пота на стороне стола Родана, Арин указал на испорченную мебель: — Распорядитесь, чтобы этот стол и ковер заменили.

Стражники поклонились и направились к выходу. Джеру уже взялся за дверную ручку, когда Арин снова заговорил:

— Джеру, задержись на минуту.

Младший из гвардейцев сглотнул. Ваун взвалил мешок на плечо и вышел, оставив Джеру натянуто стоять посреди покоев.

Арин отодвинул тяжелую портьеру, отделяющую переднюю от остальной части его комнат. Джеру молча последовал за ним в тесное пространство, наблюдая, как принц достает ключи от массивной стальной двери за занавесом. Замки поддавались один за другим. У самого низа из-под последнего запора Арину в руку соскользнул крошечный флакон, который он закрепил там заранее. Если его пролить, содержимое выжжет кожу и кости — последняя линия обороны на случай, если взломщик умудрится подобрать все шесть ключей.

Отец назвал бы это паранойей; Арин предпочитал считать это дальновидностью. Найти лазутчика будет куда проще, если у него расплавится половина стопы.

Цепи упали с двери с глухим металлическим звоном.

Они пересекли спальню Арина, где огромная кровать занимала почти всё место, изначально предназначенное для приемной. Принц приказал перенести ложе сюда вскоре после покушения Сорайи. Во сне он был уязвимее всего — глупо оставлять спальню за одной-единственной дверью.