Муфсид опустился на пол и жестом пригласил Арина сесть рядом. Тот остался стоять.

Муфсид пожал плечами:

— Зря. Стоять в первый раз бывает тяжело, голова кругом идет.

— Моё терпение к твоим играм на исходе. Если собираешься говорить — говори.

Муфсид склонил голову набок, жутковато копируя жест Арина.

— Дорогой Командующий, а кто вообще говорил о словах?

Холодок предчувствия скользнул по шее Арина.

— Я всё гадал, почему ты ни разу не спросил, кто мы такие, — протянул Муфсид. — Но ты ведь даже не знал, о чем спрашивать, верно? Ты понятия не имеешь, кто такой Костопряд. Не знаешь, что с нами были Порталист, Провидец, Хаган, Сахир. С другой стороны, он, наверное, и сам не ожидал, что его любимый клинок начнет резать руку, которая его выковала.

Глаза Арина сузились. Он запустил руку в карман камзола, сжимая пальцы на рукояти ножа.

В глазах Муфсида вспыхнуло золото и серебро.

— Ну-ну, — осадил его Муфсид. — Мы же заключили сделку.

Камера исчезла.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. АРИН

У сапог Арина растянулся труп.

«Труп» — не совсем подходящее слово. Труп подразумевал хоть какое-то подобие уцелевшей структуры. Тело должно быть узнаваемым — чем-то, что когда-то жило и дышало.

Осколки кристаллизовавшейся кости пробивали полупрозрачную, словно стекло, кожу. Там, где раньше могло быть лицо, теперь зияла проваленная чаша с пустыми глазницами и почерневшими зубами. Тонкие красные сухожилия оплетали месиво на месте бывшего носа. Ребра пронзали грудную клетку, торча в разные стороны, как кормы парусных судов. Живот покрывали багровые наросты — капли крови застыли и превратились в шипы, продырявившие брюшину.

Ноги несчастного раздробило от бедра до лодыжки, кости голени вывернулись наружу, как кукурузные листья. Слои кристаллизовавшейся плоти и костей накладывались друг на друга тонкими пластинами, и лишь единственный осколок белой кости ещё удерживал конечности у туловища.

По любым меркам Арина нельзя было назвать человеком, которого легко выбить из колеи. Он годами выстраивал внутреннюю крепость, способную выдержать ужасы командования и устоять перед любым натиском.

Но он не был готов увидеть у своих ног тело, изуродованное выбросом магии.

«Жуткое зрелище, правда? И они чувствуют каждую секунду. Кричат не переставая, пока язык не превратится в стекло», — пробормотал Муфсид. Его бесплотный голос зазвучал прямо в голове Арина.

Арин выдохнул и перевел взгляд с изувеченных останков на рыдающую рядом девушку. Роскошь сквозила в каждой детали комнаты, где они очутились. Спадающие волнами шторы цвета слоновой кости скрывали проемы в стенах, где должны были стоять ставни, защищающие от ветра. Вдоль потолочных карнизов поблескивали рубины. Правую сторону залы украшали гобелены потрясающей работы. В них Арин и нашел первую подсказку.

Он находился в Слоновом Дворце.

— Как ты перенес меня сюда? — тихо спросил Арин. Девушка не обратила на него никакого внимания. — Что это за магия?

«Рад знакомству, Ваше Высочество. Я Уайд Энтейр, Костопряд Королевских Династий».

Ни имя, ни титул ничего не говорили Арину. Он не знал, что пугало его сильнее: то, что Муфсид меньше чем за две минуты вдребезги разбил его понимание магии, или сам факт существования чар, способных на него повлиять.

«Твое равнодушие ранит меня. Я единственный Костопряд за последние двести лет. Я вижу истории мертвецов. Читаю чужие тайны по магии, оставшейся в их костях, и путешествую во времени, не двигаясь с места».

«Костопряд». Арин отложил эту информацию в памяти для дальнейшего разбора и вернулся к насущной проблеме.

Он находился внутри чужого воспоминания, украденного у покойника. Чьи кости использовал Уайд? Чья это память?

Дверь распахнулась, и в комнату влетели двое гвардейцев. Они быстро оценили обстановку, скользнув взглядами прямо сквозь Арина.

Следом вошла женщина, и последние сомнения относительно их местонахождения рассеялись. Красота, которой она обладала, — способная толкать мужчин на убийство и останавливать сражения, — даровалась лишь одному роду. Только одному.

Свет ламп играл на её высокой короне, выкованной в форме восходящего солнца. Обод, усыпанный рубинами, венчали три луча разной высоты, выточенные из… белого кварца? Оникса?

Свободные локоны обрамляли её голову, как весеннее облако, касаясь воротника изысканного платья, шлейф которого тянулся позади на несколько футов. Умные карие глаза смотрели на мир с лица, от которого по спине Арина пробежал холодок узнавания. Это лицо могло принадлежать лишь той, кто молился у алтаря Байры, — способной вырвать из груди ещё бьющееся, истекающее кровью сердце. Он уже видел похожие черты у другой женщины.

«Султанша Нафиса. Мне потребовалось семь лет, чтобы отыскать её кости. По всему Лукубу у неё были натыканы фальшивые гробницы».