— Тебе мои приказы кажутся неполными, Бул?

— Нет! — стражник вспыхнул. — Я лишь имел в виду…

— Меня не интересует, что ты имел в виду. Никого не впускать, пока я не выйду.

Солдаты сорвались с места. Арин не шевелился, пока шаркающие шаги на лестнице полностью не затихли. Как только решетка за ними со скрипом захлопнулась, он прижался рукой к стене, пережидая приступ головокружения.

«Ты истекаешь кровью, а я не хочу причинять тебе боль».

Арин до сих пор не понимал, как Наследница Джасада ухитряется оказываться рядом, не прибегая к магии. В саду он гадал, знает ли она сама, — но теперь был уверен: знает. Каких бы взглядов Сильвия ни придерживалась в жизни, инстинкт самосохранения у неё работал безотказно. Она коснулась его обнаженного плеча голой рукой — риск, на который она не пошла бы даже с защитными наручниками, не говоря уже о полностью освобожденной магии.

Она была настоящей. Если инцидент у Изгиба Галима его не убедил, то её готовность вогнать разбитое горлышко бутылки из-под талвита прямо ему в горло сняла все вопросы.

«Крепость пала раньше, чем прибыл гонец!»

Мрачно нахмурившись, Арин оттолкнулся от стены.

Кое-кто из Муфсидов спал на ветхих койках, притиснутых к стенам. Несколько человек улюлюкали и кричали ему вслед, пока он шел мимо. Большинство, впрочем, провожали его взглядом с угрюмой покорностью. Арин спускался сюда каждую ночь после третьего испытания, чтобы вытягивать их магию.

За шесть камер до конца ряда Арин остановился. Узник лениво развалился на нарах, привалившись спиной к стене и свесив ногу. Немытые волосы падали на лицо, цепляясь за края старого шрама, исказившего щеку от носа до самого уха.

Заметив Арина, Муфсид сполз с койки. Босые ноги бесшумно ступали по полу. Арин даже не вздрогнул, когда джасадец обхватил пальцами прутья решетки. Белки его глаз отливали желтизной.

— Поздновато для Серебряных Змей, чтобы выползать наружу.

Арин разглядывал белую корку на обветренных губах мужчины и следы от ногтей на подбородке. Возможно, этот спуск в подвал — пустая трата времени. Муфсид безумен уже много лет. Если не десятилетий.

— На рассвете тебя и остальных заговорщиков казнят. — Арин сообщил новость совершенно безлико. Жалость из его уст прозвучала бы фальшиво. Если бы не его вмешательство, Муфсидов повесили бы ещё две недели назад. Срок их жизни истек в день третьего испытания.

Узник расхохотался. Покрытый белым налетом язык высунулся изо рта, словно прочертив длинную полосу в воздухе.

— Знаешь, каков воздух на вкус этой ночью, малец? — Он оскалился. — Сладкий, приторный вкус отчаяния.

— Я пришел с предложением.

Муфсид погрозил ему пальцем. Невероятно длинный ноготь на мгновение приковал к себе хрупкое, как тонкая пластина, внимание безумца, но тот быстро вернулся взглядом к Арину.

— Ты заявляешься к нам в могилу и пытаешься выведать тайны у мертвецов? Ползи обратно в свое логово, щенок.

— Пожалуй, откажусь, — задумчиво произнес Арин. — Кто уничтожил джасадскую крепость?

Реакция последовала мгновенно. Когтистая рука метнулась сквозь прутья, остановившись в паре дюймов от лица Арина. Муфсид изо всех сил тянулся вперед, царапая воздух прямо перед его носом.

Арин ждал.

Муфсид зарычал:

— Как ты смеешь?

Улыбка Арина оказалась холоднее влаги, выступающей на стенах.

— Готов выслушать моё предложение?

Недоверчивые желтые глаза заметались по камере, но мужчина промолчал. Для Арина это было равносильно согласию.

— Расскажи всё, что знаешь о падении крепости. Каждую деталь. Взамен я уйду, не тронув вашу магию. Когда вас поведут на эшафот, при вас останутся те жалкие крохи, что вы успеете скопить до рассвета.

Муфсид скривил губы.

— Какая разница, подыхать с магией или без?

— Никакой.

— Нашей магии не хватит для побега.

— Да, — согласился Арин.

— Твои солдаты набросятся на нас, едва мы избавимся от кандалов. Это будет бойня.

— Именно.

Муфсид поскреб ногтем по кандалам, размышляя, а Арин заставил замолчать колокола тревоги в своей голове. Зачем он здесь? У него не было ни плана, ни теории, которую нужно подтвердить.

Стоя по ту сторону предательства, Арин чувствовал лишь сомнения.

— Заходи в камеру, Король-мальчишка, и я поведаю тебе историю о том, как рушатся неприступные твердыни.

Безумие словно вытекло из Муфсида, уступив место намерению настолько тихому и монолитному, что, казалось, под его ногами замерла земля. Узник отступил в глубь сырой камеры и замер в ожидании.

Вызов был брошен. Арин склонил голову, беззвучный безрадостный смех замер на его губах. Что ж, честная игра. Магия Муфсида не причинит ему вреда. Если требуешь чести от человека, нужно платить тем же.

Повернув ключ в замке, Арин перешагнул порог камеры и запер за собой дверь.