— Это точно не защитная магия — уж слишком жалко ты дерешься.

Он выжал рубашку прямо в источник.

— Могу показать, если хочешь.

Я пожала плечами.

— Ладно. Валяй, покажи худшее, на что способен.

Глаза Эфры затопило золотом. По радужке побежали серебряные искры; он вскинул руку и произнес:

— Я думал, ты никогда не попросишь.

Ярость.

Пальцы сами собой сжались в кулаки, когда внутри бурей взвился гнев. Руки чесались задушить Феликса, почувствовать, как он бьется под моими пальцами, вытрясти жизнь из его изнеженного тела — жизнь, которую он не заслужил. Я вырежу имя Фэйрел на его трупе и брошу гниющие останки у её порога. Мне хотелось вонзить нож в Верховного Равейна. Сначала я полосну его по лицу, вскрою от щеки до щеки, словно призовую тушу на ярмарке. Я не стану спешить. Ради его смерти я научусь терпению. Буду растягивать его агонию, пока стены не задрожат от криков. Он…

— Ого, — протянул Эфра. — Да ты, я гляжу, прямо-таки фонтанируешь яростью, а?

Он щелкнул пальцами.

Скорбь.

Глаза мгновенно застлали слезы. Я скучала по Мареку и Сэфе так сильно, что это было почти невыносимо. Я не знала, где они, в безопасности ли. Их дружба сделала меня слабой. До них я и понятия не имела, что значит быть одинокой. Я просто жила, и жизнь шла своим чередом. Фэйрел, Рори, Райя — что они думают о том, что со мной случилось? Было такое чувство, словно Давуд снова умирает у меня на руках.

Эфра прокашлялся. По моей щеке покатилась одинокая слеза. Ногти впились в ладонь, оставляя багровые полумесяцы. Он мог усиливать мои эмоции, но видел ли он причины, которые за ними стояли?

Названия для следующего чувства я не знала. Внезапно я оказалась на вершине парадной лестницы в Слоновом дворце, вкладывая руку в перчатке в ладонь Арина, пока мы спускались. Я видела, как он раскладывает мою одежду у двери, чтобы я была готова к утру. Как держит меня, пока я рыдаю в своей горящей комнате в омальском дворце.«Я всего лишь человек» , — и нежность, окутывающая его, пока он склоняется надо мной; уязвимость в его глазах, когда я улыбаюсь и привлекаю его к себе для очередного поцелуя. Его лицо в тот миг, когда наручники соскользнули с моих запястий, и магия разорвала Цитадель.

— Грустное, маленькое, разбитое сердце, — Эфра раскрыл ладонь, и я судорожно вздохнула, вырываясь из удушающей пучины тоски по мужчине, чьё имя я не смела назвать.

— Там, в глубине, есть кое-что еще, чего я не узнаю, — пробормотал Эфра, словно разговаривая сам с собой. — Что это, черт возьми?

Следующая волна подействовала с точностью до наоборот. Вместо шквала обострившихся чувств на меня снизошел покой. Морщины на лбу разгладились, руки безвольно опустились вдоль тела. Мороз выжег остатки боли в моем сердце.

Стоявший у источника мужчина со страхом уставился на меня.

— Эссия?

Вена на моей ладони снова засияла. Я удивленно наклонила голову. Когда-то я знала имя этого человека. А еще смутно помнила, что он пытался причинить мне вред.

«Это для твоего же блага!»

Я презрительно ухмыльнулась. Этот голос! Я знала его так же хорошо, как и то, что имя, которое только что произнесло это насекомое, было неверным. Мне нужно найти этот голос и покончить с ним раз и навсегда.

Прежде чем я успела сделать хоть шаг, паникующий мальчишка резко развел руки в стороны — между его пальцами вспыхнули нити магии. Сотканная сеть полетела в мою сторону и растаяла, впитавшись в кожу.

Я закашлялась и потерла ребра.

— Впечатляет, — выпрямилась я, переставая горбиться. — Усиливать и глушить эмоции. Славный трюк. Но пока он не распространяется на физические ощущения вроде голода, думаю, ты переоцениваешь его полезность.

С тем же успехом я могла говорить на чужом языке — Эфра проигнорировал мое замечание.

— Что это, во имя могил, сейчас было?

— Что именно?

— То, что я усилил… Я никогда не испытывал ничего подобного. Это ощущалось… — Эфра провел дрожащей рукой по лбу. — Что бы ни сидело внутри тебя, в нем нет абсолютно ничего человеческого. Если бы я вовремя не убрал магию, думаю, ты бы меня прикончила.

— Я бы тебя не убила. — Но даже когда я это говорила, семя сомнения застряло у меня в зубах. Воспоминание о странном холоде уже стремительно отступало. Мне хотелось куда-то пойти. Найти… что-то.

Я тряхнула головой, прогоняя эти мысли. У меня и без выдуманных проблем хватало настоящих.

— Пар помутил твои и без того скудные проделки. Приведи себя в божеский вид и будь на собрании Ада, чтобы мы могли исправить ту катастрофу, которую ты устроил.

Я ушла, чувствуя спиной его тяжелый взгляд, и раздавила это семя сомнения прежде, чем оно успело пустить корни.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. МАРЕК

У Марека с самого детства была одна большая беда: если его вовремя не останавливали, он умудрялся найти способ быстро и технично навлечь на себя собственную смерть.