— Где скипетр? — перебила я.

— Сильвия... — Слезы покатились по щекам Марека. — Пожалуйста. Ты нужна нам.

Тихое предостережение Эфры смешалось с жалобным шепотом Марека, отозвавшись дрожью в позвоночнике. Но этот импульс не проник глубже, наткнувшись на плотный барьер магии. Границы между мной и моей силой настолько сузились, что я улавливала лишь слабые отголоски чувств, которые должна была испытывать.

«Мы оба знаем: я чувствую, что происходит, когда магия поглощает тебя. Ты... ты исчезаешь».

И снова я поймала себя на мысли, что не помню, когда дышала в последний раз.

— Я... — Пробиться сквозь собственную магию было невозможно. Мы переплелись в каждой клетке, в каждой нити моего существа.

Марек прижал мое одеревеневшее тело к себе, крепко обнимая:

— На поле боя я потерял семью. Все, кого я любил, погибли, защищая чужой трон. Вы с Сэфой — всё, что у меня осталось.

Мои руки безвольно свисали вдоль туловища. Я попыталась обнять Марека в ответ, но тело не слушалось.

— Может, я и не умру.

Сэфа подала голос, опираясь на телегу, чтобы встать:

— Ты умрешь во всем, что имеет значение.

Ох, я не могла об этом думать. Мне надоело убеждать всех, что у меня нет тяги к смерти — что я, вообще-то, приложила кучу усилий, чтобы избежать участи своей семьи.

— У меня нет выбора! Если мы пропустим Нузрет Камель, туман не рассеется еще десять лет. Я не могу полагаться на призрачную надежду, что наследник Низала отберет у отца трон.

Вторую причину я озвучивать не стала.

Магия не даст мне еще десять лет. Рано или поздно она подчинит меня себе. Но если я подниму крепость, это безумие хотя бы обретет смысл.

Марек позволил мне отстраниться, его губы были плотно сжаты:

— Обещай: если наследник Низала явится завтра, ты не станешь поднимать крепость.

На сей раз мы с магией были солидарны. Ни одной из нас не хотелось думать о наследнике Низала. Он превратил мое сердце в пепелище, и там почти не осталось места, чтобы поверить кому-то вновь.

— Обещаю, — сказала я. — Отдыхайте.

В последний день моей жизни солнце взошло над мостом Сираук, принеся с собой крики возобновившейся битвы. Я равнодушно наблюдала, как низальские новобранцы хлынули в Джануб Айю, сталкиваясь с волной джасадцев, чью магию не истощил вчерашний бой. Остальные заняли позиции позади, готовые уничтожить любого, кто прорвется через первый рубеж.

— Идите к морю, — приказала я Мареку и Сэфе, не позволяя себе дрогнуть при виде их побелевших лиц. — Вы увидите врагов, если они попробуют пересечь песчаные холмы. Прячьтесь, пока крепость не поднимется.

— Эссия...

Я зашагала прочь, направляясь к месту, где был зарыт скипетр. Еще одной мольбы я бы не выдержала. Магия и так требовала бросить мост и бежать — исчезнуть до того, как падет туман. Если они убедят оставшуюся часть меня, я могу просто бросить джасадцев умирать здесь. Бросить тысячи тех, кто всё еще идет по торговым путям.

Я откопала скипетр. Крылья ворона высоко вздымались вокруг сферы, и без рук Равейна оружие казалось еще более зловещим.

Туман упрямо цеплялся за мост, не желая редеть, и меня вдруг обожгла мысль: а что, если он вообще никогда не рассеется? Записи о Нузрет Камель были противоречивыми и отрывочными. Что, если это всего лишь сказка, выдуманная от скуки жителями Джануб Айи, легенда для развлечения сменяющих друг друга поколений, выросших бок о бок с этим туманом?

Я обвела пальцами застывшие крылья ворона. Это была часть Арина. Часть, которую Равейн украл и осквернил, возможно, безвозвратно.

Проклятье. Проклятье на его голову.

Прежде чем закрыть глаза, я проверила, не прорвался ли кто через первый рубеж джасадцев. В конце концов, я дала обещание Мареку и Сэфе.

Китмиры, отправленные следить за низальскими солдатами, парили над Джасадом. Из Цитадели в Джануб Айю вели десятки дорог, но времени проверять каждую у меня не было. Китмир пролетел над руинами Уср Джасада, миновал мрачный силуэт Бакирской Башни. Сереброволосого всадника нигде не было видно.

Знакомый крик выдернул меня из сознания китмира.

Отряд солдат скатился по песчаным склонам со стороны моря Сухна, зажимая джасадцев в тиски с тыла. Воздух зазвенел от магии: джасадцы отдавали последние крохи сил, чтобы сдержать новый натиск.

Но всё это я осознала не сразу.

Крик, заставивший меня покинуть китмира, принадлежал Сэфе.

Один из новобранцев заметил её за телегой. Она держала меч, словно дохлую рыбу, и солдат метнул копьё.

Если бы я не находилась на другом конце поляны, возможно, я успела бы добежать. Увидь я это на долю секунды раньше, я бы это предотвратила. Я могла бы заморозить копьё, как когда-то заморозила кинжал, нацеленный в Сэфу; могла бы отклонить его или замедлить.