На этом сходство с той Вайдой, которую знал Арин, заканчивалось. Кожу на её плечах сменили сверкающие рубиновые осколки, сбегавшие по рукам подобно чешуе. Они выступали на лопатках и вдоль ключиц. Налитые кровью глаза хищно сканировали площадь перед Цитаделью в поисках цели.

Когда Вайда заметила его, Арин опустил руку.

Стрелы со свистом прорезали воздух над внутренним двором. Обычный наконечник сломался бы при ударе, и Вайда, очевидно, ждала именно этого.

Поэтому, когда стрелы вонзились в её чудовищ, пробивая рубиновую броню, Арин с удовлетворением заметил, как она поморщилась, а Рубиновые гончие содрогнулись и отпрянули с сотрясающим землю ревом.

В воздух взмыл новый залп.

«Думаешь, они пригодятся?» — голос Вауна прозвучал в голове Арина впервые с тех пор, как он казнил гвардейца. Тот был единственным свидетелем подготовки Арина к этой битве, и Арину, пожалуй, следовало порадоваться, что гвардеец утаил от Равейна хотя бы этот секрет. Последнее эхо преданности, прозвучавшее дольше, чем длилась жизнь Вауна.

Через пару минут гончие будут здесь. Арин достал из кармана деревянную лучину и поднес её к одному из факелов, весело полыхавших на стенах Цитадели. Солдаты расступались перед ним, пока он шел вперед.

Вайда поняла замысел Арина за мгновение до того, как он его исполнил. Она закричала, но Арин уже опустил горящую лучину к полосе тонкой белой пыли, почти невидимой в густой траве.

Пламя вспыхнуло и помчалось по линиям, которые скрупулезно начертил Джеру. Соединяясь, они образовали узор кольца Вайды.

Огонь окружил Рубиновых гончих, плавя их рубиновую броню, словно масло на горячей сковороде. Магия реликвии Байры обратилась против источника собственной силы.

Арин услышал первый предсмертный визг Рубиновой гончей.

Огненная баррикада вспыхнула багрянцем, когда Рубиновые гончие ринулись сквозь пламя. Как только лапы первой твари коснулись земли по другую сторону белых линий, сотни бойцов в черно-фиолетовой форме бросились к огненному кольцу. Рубин столкнулся со сталью; этот скрежет взлетел к самым крышам Цитадели, откуда за боем следили лучники.

Меч плавно рассек бок одной из гончих, и пусть тварь одним взмахом лапы разорвала солдату горло, дело было сделано. Следующий воин полоснул мечом по груди пошатнувшегося чудовища, и оно рухнуло на бок.

Несмотря на то что Арин задействовал всех кузнецов в королевстве, ему удалось раздобыть лишь шестьсот семь мечей с выгравированным знаком Байры. Наконечники для стрел ковались быстрее, и теперь они пролетали сквозь эту бойню, находя свои цели в боках полурасплавленных тварей, прорывавшихся сквозь пламя.

Из дыма и гари появилась Вайда; пепел от белого цветка припорошил её косу. Черные подпалины уничтожили подол её светлого платья.

Ни в одной из жизней Арин не взялся бы утверждать, что понимает Авалин, но, глядя на то, как Вайда несется по горящим трупам верхом на рычащей Рубиновой гончей, он отчетливо ощутил: в длинной череде могущественных султанш Вайда стала бы любимицей Байры.

Султанша резко остановилась перед Арином. Ноздри её гончей раздувались в считаных дюймах от его меча. Она спустилась на землю и направилась к Арину, разведя руки в стороны. Её костяшки пальцев были усыпаны рубинами.

— Дорогой, — музыкальный голос Вайды стал хриплым, будто её горло лишилось нескольких слоев кожи со времени их последней встречи. — Какая радость тебя видеть.

— Рад бы сказать то же самое. — Мираях пустила магию реликвии из кольца Байры на создание Рубиновых гончих, но эта сила потребовала от Вайды свою цену.

Султанша подошла ближе. Арин не шелохнулся, когда она поднесла пальцы к его лицу. Один из них был не из плоти — рубиновый осколок пророс прямо из сустава, где когда-то был отрубленный палец Вайды.

— Что ты с собой сделала, Вайда? — Отвращение и тревога, объединившись, едва не прорвали плотину самообладания Арина.

— Мираях согласилась высвободить магию Байры из кольца только в обмен на то, что мне дороже всего, — небрежно бросила Вайда. — Я скормила ей свою красоту. О, не смотри так потрясенно, Арин. Я знала, на что шла.

Вдруг её взгляд стал задумчивым. И даже тоскливым.

— Мираях могла бы досыта насытиться твоей красотой. Твоей пугающей, невыносимой красотой. Если бы меня взрастили среди цветов, а не среди шипов, я бы никогда не научилась защищаться от темных и голодных созданий — особенно если бы у них было твое лицо. Я бы позволила тебе поглотить меня целиком.

Еще одна стрела со свистом пролетела рядом с Вайдой, едва не задев её голову. Султанша шагнула к Арину — в этом жесте сквозили и расчет, и кокетство. Теперь стрела не могла найти её, не задев самого Арина.

Арин заглянул в её налитые кровью глаза:

— Разве я темное и голодное создание?

— Самое темное, — Вайда подошла вплотную и приподнялась на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо: — И самое голодное.