Огромная тень закрыла облака. Оглушительный, режущий слух клекот пронёсся над вилайятом. Деревья гнулись и ломались от ураганных порывов, рожденных взмахами крыльев моего исполинского китмира.

Я сорвалась на бег. Безумный, пьянящий смех сорвался с моих губ, пока ветер свистел в ушах, а воздух позади пикирующей твари стремительно разрежался. Китмир летел прямо надо мной, прибавляя ход, и я мчалась так быстро, как никогда в жизни. Быстрее, чем той ночью, когда убила низальского солдата. Быстрее, чем когда Арин гнал меня к самому краю реки. Быстрее, чем во время первого испытания Алкаллы, когда за мной гналась свора бешеных псов и чемпион Лукуба.

Враги попытались развернуться, сбежать, но их же численность сыграла с ними злую шутку. Жалкие, суетящиеся муравьи — они сталкивались, пихали друг друга, а оружие скользило в их вспотевших ладонях. Около семидесяти человек в арьергарде оказались достаточно сообразительными, чтобы броситься обратно в реку.

Две мои реальности слились воедино. Я скрестила руки на груди, и китмир прижал крылья к телу. Я пластом скользнула на колени по земле, а тварь с ревом пронеслась над самой моей головой, едва не задев перьями макушку.

Китмир резко расправил крылья, и в ту же секунду, когда он врезался в передовые ряды низальского войска, я широко раскинула руки.

Символ Джасада взревел в последний раз.

И мы вместе сорвались в пламя.

Тех солдат, кому повезло, просто раскидало взрывной волной — их выбросило на деревья и в воды Хируна, но они хотя бы избежали участи тех, кто оказался прямо под китмиром. Впрочем, у стоявших в центре было преимущество: они погибли мгновенно. Им не пришлось вдыхать запах собственной горящей плоти, пока они отчаянно ползли к реке. Истошные, леденящие кровь вопли утонули в шуме толпы охваченных огнем тел, бросавшихся в Хирун.

Когда последние крупицы магии китмира иссякли, лизавшее мое тело пламя угасло вместе с ними. Земля под ногами содрогнулась: джасадцы лавиной двинулись на уцелевших солдат.

Кто-то упал на колени рядом со мной, судорожно схватив меня за лицо трясущимися руками.

— Ох, авалин пресветлые! — выдохнула Сэфа, задыхаясь от слез.

— Я же говорил, что с ней всё в порядке, — подал голос Марек откуда-то из-за спины. Его голос звучал подозрительно сипло, и он поспешно прочистил горло. — Луну убить проще, чем Эссию из Джасада.

Сэфа с силой встряхнула меня:

— Ты забыла упомянуть, что когда твой китмир сгорит, ты сгоришь вместе с ним!

Я посмотрела на неё немигающим взглядом:

— Разумеется. Он создан из моей магии, а моя магия — это я сама.

С севера докатился новый шквал криков. Полк солдат, шедший через Ахр иль-Убур, добрался до лагеря.

Я убрала ладони Сэфы от своего лица и поднялась на ноги:

— Живее назад. Оба.

Воздух звенел от избытка магии: джасадцы бросали в бой все свои силы. Хаганы обрушивали чары на лошадей, выбивая всадников из седел. Сахиры раздавали оружие так быстро, как только успевали его создавать. Четверо из них уже рухнули от истощения, и их спешно утащили в тыл. Те, чья магия была нематериальной, действовали тоньше — их движения неуловимо ускорялись, а бесхитростные взмахи клинков становились изящными и смертоносными.

Я развернулась навстречу новой волне солдат, наступающих с севера, и моя магия торжествующе рассмеялась внутри меня.

Туча кружащих надо мной китмиров прижала крылья, лавиной устремляясь на скопление черно-фиолетовых мундиров. Кончики их перьев вспыхивали на лету. Мои пальцы горели, пока их крылья превращались в пепел — пламя пожирало нас одновременно.

То, что я былаЭссией , не делало меня неуязвимой.

А вот то, что я былаиз Джасада , — делало.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ. АРИН

Третьи ворота Низала пали, и через этот пролом история хлынула на земли Цитадели.

Рубиновые гончие оказались совсем не такими, какими их представлял Арин, — и близко не похожими на то жалкое подобие, что ураби призвали в лесу. Твари на длинных лапах высотой до его плеч высились над воротами, которые только что раздавили мощными лапами. Зазубренная шерсть из необработанного рубина тускло поблескивала под угасающей луной.

Солдаты вокруг Арина держали строй, но воздух был пропитан ужасом. Никакая подготовка не могла подготовить к зрелищу, когда на тебя несется орда легендарных чудовищ.

Однако благодаря выучке они по-прежнему высоко и твердо держали мечи. И когда Арин поднял руку, ему не нужно было оглядываться, чтобы понять: семьдесят три человека, высунувшиеся из каждого окна и занявшие крыши Цитадели, уже натянули тетиву.

Из-под мощных лап гончих, мчавшихся по лугу, летела земля. Тварь, вдвое превосходившая остальных размерами, одним махом перемахнула через обломки ворот, и Арин наконец увидел её.

Султанша Вайда подалась вперед на спине своей гончей. Шелковое платье цвета слоновой кости струилось по её изящной фигуре, обнажая ноги в высоких разрезах. В густую косу, переброшенную через плечо, был вплетен крупный белый цветок.