От этих новостей Джеру слегка побледнел, но Арин остался равнодушен. С тех пор как он сбежал из Гибала, прошло два дня, и он не питал иллюзий насчет того, какой хаос оставил позади. Джасадцы наверняка не захотели слушать совет, который он оставил в записке для Эссии. Они приняли её в штыки.

Сейчас Эссия, должно быть, желает его смерти сильнее, чем кто-либо в той горе. Она либо в ярости, либо, что ещё хуже, отсекла всю боль лезвием собственной магии.

Но как бы то ни было, его советом она воспользуется. Совет был дельным, а Сильвия из Махаира никогда не отказывалась от оружия, способного сохранить ей жизнь, из чьих бы рук она его не получила. Для этой войны новобранцам придется маршировать до самых низовьях южных вилайятов.

Всё, что теперь требовалось Арину, — добраться до Джануб Айи раньше своих солдат.

Перед телегой распахнулись первые ворота. Ряды новобранцев провожали Арина и Джеру взглядами, в которых читалась разная степень шока. Весть о прибытии Командира опередила его, и стоило телеге остановиться на площади, как навстречу вышел Байум.

Солдаты помогли Арину и Джеру спуститься. При виде их излишне предупредительного обращения лицо Байума перекосило от злости.

— Вернулся-таки, — выплюнул Байум. — Зачем? Неужели думаешь, что после того, как ты изувечил Верховного, у тебя есть шанс на справедливый суд? Надеешься защитить себя на трибунале? Судьба предателей — в руках преданных.

— В руке, — поправил Арин.

— Что?

— У него осталась только одна рука. Вторую я у него забрал.

Байум побагровел и резко развернулся к солдатам:

— Тащите этого предателя в Капсулу, а его гвардейца бросьте в подземелье под башней. Если этот выродок сбежит или если вы позволите ему заговорить зубы и снять кандалы — я казню вас и всех, кого вы когда-либо знали.

Уже уходя под конвоем, Джеру оглянулся на Арина и кивнул, решительно расправив плечи.

В этот миг Арин простил ему всю ложь и скрытность. Разумеется, Джеру пытался спасти Марека. Разумеется, он использовал парня, чтобы призвать к ответу продажного начальника лагеря, который бесчинствовал в нижних деревнях. В отличие от Вауна, беспрекословно исполнявшего приказы до последнего слога, Джеру следовал принципам того Командира, каким Арин сам стремился стать. И когда Арин оступался, Джеру держал строй. Стоял намертво.

Даже если ради этого приходилось идти за Арином на смерть.

Низкие облака кутали вершину главной башни Цитадели. Её крылья огибали основание стальными полумесяцами, а застеклённые переходы, соединяющие их с башней, покрылись изморозью от холода. Чёрный камень стен тускло поблескивал вокруг окон, залитых золотым светом свечей.

Цитадель никогда не славилась уютом. Гости из других королевств и даже из дальних уголков Низала часто шутили, что её построили лишь с одной целью — внушать трепет любому, кто на неё посмотрит.

Впрочем, и сам Арин не отличался мягкостью. Цитадель всегда была его частью — сталью в его позвоночнике, камнем вокруг сердца. Осью, вокруг которой вращался его мир.

И раз уж Арин когда-то перенял облик Цитадели, пришло время и Цитадели отразить своего господина.

Камень за камень. Сталь за сталь.

Руины за руины.

Конвойные передали его двум гвардейцам отца. Этих двоих ничуть не смущало, что они ведут Арина как обычного заключенного. Капсулу они тоже знали прекрасно: именно они конвоировали Арина на наказания, когда тот был ребёнком.

— Рауф. Зак, — Арин наклонил голову. — Всё это кажется вам слишком знакомым, верно?

Рауф прочистил горло и открыл было рот, но осёкся под резким взглядом Зака. Рауф всегда был чуть мягче остальных отцовских цепных псов, и возраст, похоже, только усугубил эту черту.

Преодолев пять этажей, они остановились на середине следующего пролёта. Зак с силой ударил локтем по неровной кладке из серого камня. Вместо того чтобы раздробить кости, блок под его рукой разлетелся облаком пыли. Зак просунул руку в образовавшуюся пустоту и потянулся куда-то вниз.

Камни приглушённо заскрежетали, уходя внутрь и открывая тёмный, забитый пылью проход. Коридор был настолько узким, что двое там разминуться не могли, поэтому Рауф пошел впереди Арина, а Зак двинулся следом, замыкая шествие.

Лаз заканчивался кромешной тьмой, выдолбленной прямо в толще стены. Он упирался в Капсулу — абсолютное ничто, чёрную дыру, куда не проникали ни свет, ни тени.

Арин стиснул зубы. Он недооценил, насколько сильно его тело отреагирует на Капсулу, несмотря на прошедшие годы.

Не дожидаясь толчка, Арин перешагнул через высокий, в фунт высотой, порог и ступил в пустоту. Гвардейцы с минуту наблюдали за ним — возможно, ждали, когда напускное покорство наконец треснет.

Арин устроился в самом конце каменного мешка и вытянул ноги, скрестив их в лодыжках.

Вскоре шаги конвоиров затихли, оставив Арина один на один с его давним кошмаром.

С пустотой.