— Очень скоро Вайда окажется у ворот Цитадели во главе Рубиновых гончих, — произнёс Арин. Гул споров мгновенно затих. Байум всё ещё сверлил его яростным взглядом, но крыть ему было нечем. — Рубиновых гончих невозможно сокрушить обычными мечами. От них не защитит ни один доспех. Они подчиняются Султанше и только ей.

Арин подошёл к окнам и повернул щеколду, скреплявшую створки. Окно распахнулось наружу, впустив в зал прохладный, освежающий весенний бриз, который совершенно не вязался с той мрачной угрозой, что надвигалась со стороны тёмных силуэтов Эссамского леса.

— Но замковая тревога до сих пор не зазвучала, — заметила Сама, вытирая пот со лба тыльной стороной запястья. — Если бы Низалу грозила настоящая опасность, разве Башня не предупредила бы нас?

— Вайда ещё не пересекла границы Низала. — Арин провёл пальцем по стене, мысленно сверяясь с картой, запечатлённой в памяти. — Сперва она двинется на север, чтобы отбить Слоновый дворец и выбить оттуда наших солдат. Полагаю, мой отец отправил тысячи воинов, чтобы перекрыть подступы к Цитадели как минимум на пятьдесят миль вокруг. Основную часть своей армии она бросит на то, чтобы смять эти заслоны, а остальных отправит в обход гор. — Палец Арина замер на каменной кладке. — Они войдут в Низал через нижние деревни.

— Авалин спаси нас, — Герсини тяжело опустился в кресло, до белизны в суставах сжав набалдашник трости. — Это будет бойня.

— Да, — Арин наклонил голову. — Но этого можно избежать.

Герсини поднял голову, и на его бледном, сероватом лице блеснул луч надежды:

— У вас есть план, ваше высочество?

Почтительность Герсини окончательно добила жалкие остатки самообладания Байума.

— Вы что, забыли, что этот предатель сбежал вместе со скипетром Верховного?! Что его подозревают в сговоре с джасадскими мятежниками? — Советник с силой хлопнул ладонью по столу. — Кто знает, какую магию напустила его джасадская шлюха…

Пронзительный вопль Байума разорвал ночную тишину. Остальные советники едва успели закрыться от брызг крови: кинжал Арина насквозь пробил ладонь Байума, покоившуюся на столе. Клинок глубоко вошёл в дерево, пройдя сквозь кость, так что эфес замер всего в дюйме от среднего сустава.

Арин позволил себе получить толику удовольствия от зрелища: пригвождённый к столу Байум визжал, словно недорезанный кабан. Советник отчаянно забился, когда Арин перехватил его за воротник и резко выдернул кинжал. Арин рывком перетащил обмякшее тело через стол, опрокидывая чернильницы и пустые кубки.

Когда Арин высунул голову Байума в открытое окно, советник заскулил, умоляя о пощаде. Бессвязный лепет, поток жалких призывов к милосердию. Арин не слышал ни слова. В его висках глухо стучало, а границы той пустоты, которую ему едва удалось обуздать в Гибале, трещали по швам. Тьма на задворках сознания разорвалась, и из её глубин вырвалась безумная, чистая ярость.

Арин склонился к самому уху советника:

— Передавай привет верховному советнику Родану.

Никто не вмешался. Ни один человек не сделал и шага, чтобы защитить Байума.

Пронзительный, режущий слух крик советника эхом разнёсся между крыльями Цитадели, когда Арин вытолкнул его наружу. Когда тело несчастного замерло маленькой, неподвижной точкой на замковом дворе, Арин и застывший над башней ворон одновременно посмотрели вниз — и в обеих парах глаз читалось лишь холодное равнодушие.

— Как я уже говорил, — Арин повернулся к оставшимся советникам, доставая платок, чтобы вытереть кровь с клинка. — Кровопролития можно избежать. Я могу его остановить.

Появление Лайли не отвлекло собравшихся, хотя её испачканное кровью платье и вызвало волну удивлённо приподнятых бровей. На вопросительный взгляд Арина она ответила едва заметным кивком.

— Но как? — потребовала ответа Сама. — Какие у тебя средства против сотен Рубиновых гончих?

Фахим нетерпеливо отмахнулся от неё. Верховный советник обошёл стол, даже не взглянув на кровавые разводы, оставленные ладонью Байума.

— Что вам нужно, мой лорд? Мы можем восстановить вас в правах. Вы снова станете Наследником Низала.

— Меня не интересует титул Наследника, — отрезал Арин. — Цена ваших жизней — корона Низала.

Советники опешили. Даже отец, до этого момента наблюдавший за происходящим с непроницаемым лицом, резко подобрался.

— Ты хочешь стать Верховным? — переспросил Фахим, словно не веря своим ушам. — Ваше высочество, но это невозможно… ваш отец…

— Мой отец — предатель, — отчеканил Арин. — Как весьма точно выразился Байум, измена лишает титулов.