— Лайли. В эту самую минуту я тебе не господин. Считай это редкой возможностью поговорить со мной откровенно. — Арин пристально посмотрел на испачканную кровью дипломатку. Во многих отношениях Лайли была бы для него идеальной партией. Ей нравилось распутывать клубки придворных интриг и утихомиривать вспыльчивых вельмож. Добрая, рассудительная, она бы смягчила его суровый образ в глазах народа и помогла править твердой рукой.

А ещё она прожила бы глубоко несчастную жизнь с мужем, чьей близости одновременно желала и панически боялась.

Лайли оставалась важнейшей фигурой в его планах, поэтому момент для того, чтобы его терпение окончательно лопнуло, был выбран самый неподходящий.

— Ты принимаешь эти браслеты от ухажёров и твердишь, как жаждешь найти идеальную пару. Я раз за разом слушал твои излияния о том, что всё, чего ты хочешь, — это спокойная любовь с хорошим человеком. — Арин присел на корточки, и полы его плаща чёрной лужей растеклись по сапогам. — Моя любовь никогда не принесла бы тебе покоя. Да и как это возможно, если во мне самом тебя ничто не успокаивает?

Лайли вздрогнула и явно собиралась возразить, но Арин зашёл с другой стороны:

— Зачем ты пришла меня освободить?

На этот раз она ответила без колебаний:

— Ты наш Командир. Низал атакован, и ты нам нужен.

Арин улыбнулся.

— Неправильный ответ, да? — прошептала она. — Нужно было сказать иначе.

— Это идеальный ответ. — Он был её Командиром. Её Наследником. — Просто я люблю женщину, чьи решения далеко не так идеальны. — Женщину, которая находила покой рядом с Арином, даже когда сам Арин не находил покоя ни в чём.

Арин поднялся на ноги, выпрямившись во весь рост.

Довольно. Капсуле уже доводилось пожирать свои любимые лакомые кусочки в лице Арина, и новых подношений она не получит.

— Совет созван? — спросил Арин.

— Д-да. В военном крыле.

Придётся поторопиться. В лучшем случае храбрости Совета хватит ровно до тех пор, пока враг не прорвёт первые ворота.

— Вези приказ солдатам, пусть освободят моего гвардейца из подземелья Цитадели, — распорядился Арин. — Как закончишь, жду в военном крыле. Джеру к вам не присоединится — у него свои инструкции.

Не проверяя, идёт ли Лайли следом, Арин зашагал по коридору. Даже если выстроенная им оборона сработает, Рубиновые гончие в своё время умели передвигаться втрое быстрее лошади. Вайда окажется у ворот Цитадели уже к вечеру, если не раньше.

«Рубиновые гончие». Арин вышел на лестничную клетку, и губы его тронула мрачная, невольная усмешка. Как истинное порождение этих залитых кровью судов, Вайда понимала: ей нужен способ выиграть войну против Низала без поддержки других королевств.

Что ж, когда Вайда придёт, Арин будет готов.

В конце концов, он и сам был порождением этих судов.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ. АРИН

Двери зала Совета с грохотом распахнулись от удара рук Арина.

Как он и ожидал, советники уже повскакивали со своих мест — их крики были отчётливо слышны ещё в конце коридора. Задержись Арин хоть на минуту, и он застал бы их в самый разгар бегства. Цитадель стала главной мишенью для нападения Вайды, а эти изнеженные снобы слишком давно не вели войн, в которых победа не была бы им гарантирована. Прошли годы с тех пор, как они лицом к лицу сталкивались со своей смертностью.

Головы советников разом повернулись к вошедшему. Арина искренне позабавило, что один лишь Байум пришёл в ярость, увидев его на свободе. По лицам остальных прокатилась волна облегчения.

Равейн наблюдал за сыном во главе стола, ничуть не удивлённый его появлением. Цветущий вид, который отличал отца на протяжении всех его пятидесяти с лишним лет, сменился нездоровой серостью. Даже плечи словно усохли под тяжёлой тканью парадного одеяния. Место у края стола, где обычно покоился скипетр Верховного Равейна, пустовало.

— Взять его! — взревел Байум. — Кто выпустил этого предателя?!

— Он ваш Наследник! — огрызнулась Сама. — Командир этого королевства!

— Измена лишает титулов!

Арин проигнорировал их перепалку. Отец пристально смотрел на него, и Арин ответил ему тем же.

Просчитывал ли Равейн подобный переворот в своей голове? В каком-то другом, идеальном мире Арин, возможно, потратил бы время на то, чтобы объяснить Совету, что именно совершил Равейн — рассказал бы про Кровавый Саммит, добычу магии и правду о собственном происхождении. Арин предпочёл бы прямой подход, подкреплённый фактами и логикой.

Однако в таком случае Совет потребовал бы неопровержимых улик, которых у Арина на руках не было. Зато неопровержимое доказательство его собственной измены надёжно скрывал рукав отцовского одеяния — доступное в любой момент, неоспоримое. Решение было бы принято незамедлительно, и явно не в пользу Арина.

Что ж, возможно, Равейн мог бы им гордиться. Свою новую стратегию Арин перенял напрямую у отца.