Бессмертные альфы могли умереть лишь двумя способами: если из их тел выкачают всю кровь и обезглавят, или если в них выстрелят заговоренной пулей.

Я медленно заслонила собой Люсинду.

Джакс прошептал:

— Встаньте за меня.

Джесс, Джала и Джинкс медленно переместились так, чтобы его массивная фигура закрыла их.

Раздался мягкий звук: из глубокой тени в углу комнаты вышли дорогие туфли.

Низкий голос медленно произнес:

— Это правда? Мой давно потерянный сын вернулся? — Он произносил каждое слово странно отчетливо, будто чрезмерно старался скрыть шепелявость.

У меня отвисла челюсть, когда он шагнул на тусклый свет.

Послышались вздохи.

Он мог бы быть близнецом Кобры.

Знакомые изумрудные глаза светились угрозой.

Единственные отличия заключались в том, что его черные волосы были длиннее, бледная кожа не была усыпана бриллиантами, на шее красовалась огромная татуировка «Верность», и от него не веяло могильным холодом.

Он пах маслом и резиной. Мускусный, тяжелый аромат, из-за которого его присутствие невозможно было игнорировать.

Костюм мужчины был безупречен, а хрустальные аксессуары буквально кричали о богатстве.

На его широких плечах небрежно лежала огромная белая змея.

Змея была настолько велика, что её хвост покоился на полу, а голова возвышалась в воздухе. Она была выше своего хозяина — почти два метра в высоту.

И всё же, у него были те же грешные губы, те же высокие скулы и точеная челюсть. Тот же великолепный цвет лица, который казался слишком совершенным, чтобы быть правдой.

Не оставалось сомнений: это отец Кобры.

Дон этого города.

Кобра замер в пугающей неподвижности, глядя на отца через всю комнату, но его лицо не выражало никаких эмоций.

Интуиция подсказывала мне, что это не будет радостным воссоединением семьи.

Будет чудом, если мы выберемся отсюда живыми.

Дон затянулся сигаретой и выдохнул дым. Его изумрудные глаза были холодными и пронзительными, белая змея на шее шипела.

Он был хищником.

Дон безразлично вдохнул дым:

— Прямо сейчас докажи мне, что ты мой сын, иначе мои люди откроют огонь. Затем, пока ты будешь выведен из строя, они обезглавят каждого из вас. Мы развесим ваши тела на фонарных столбах.

Его красивые черты лица застыли каменной маской безразличия.

Он не шутил.

Мгновенно бриллианты Кобры превратились в теневых змей и потекли по его телу.

Они громоздились друг на друга, пока не сформировали огромного змея, такого же черного, как белая змея его отца.

Дон ничего не сказал, лишь снова глубоко затянулся, пока его белая змея соскальзывала с плеч.

Она приблизилась к черной змее Кобры, пока они не оказались лицом к лицу.

Медленно она раскрыла огромную пасть, обнажив опаловые клыки, и издала резкое предостерегающее шипение.

Змея Кобры ответила тем же.

Я сглотнула и отчаянно пыталась вспомнить, заботятся ли змеи о своем потомстве.

Судя по атмосфере в зале, мой ответ был — нет. Змея Дона (которая, очевидно, и была самим Доном) излучала крайне агрессивные вибрации.

Наконец, после того что показалось вечностью взаимного шипения, Дон кивнул.

Белая змея скользнула обратно на его плечи, и Дон откинулся в зеленом бархатном кресле.

Он небрежно перебросил длинные черные волосы за плечо, но всё в его облике кричало о насилии.

Поскольку мы все стояли, а он сидел, мы должны были находиться в позиции силы.

Но это было не так.

Он смотрел на нас сверху вниз даже сидя.

По моему боку скатился пот, хотя я всё еще была насквозь мокрой после холодного дождя.

Дон медленно выдохнул облако сигаретного дыма:

— Значит, ты мой сын.

Это не было вопросом.

Огромная змея Кобры рассыпалась на тысячи теневых змеек, которые впитались обратно в его кожу. Со вспышкой они снова превратились в бриллианты и кристаллы.

— Похоже на то.

Дон медленно окинул Кобру взглядом:

— Любопытно, что твои змеи такие… фрагментированные. И еще страннее, что ты носишь их на коже как украшения.

Кобра промолчал.

Дон промолчал.

Дюжина автоматов всё еще была наведена на нас, и люди в очках, державшие оружие, не шевелили ни единым мускулом.

Вокруг нас расплывался туманный дым.

Каким-то образом, хоть никто и не говорил, напряжение в комнате выросло десятикратно. Словно оголенный провод под напряжением.

Еще одна капля пота неуютно прочертила дорожку по моим ребрам.

Красивое лицо Дона исказила улыбка.

Она не была приятной.

Он непринужденно покрутил сигарету между пальцами и кивнул, будто принял решение.

Шею закололо, и интуиция буквально кричала мне: «Беги».

Я медленно провела ногтем по предплечью, пока не почувствовала медный запах крови. Я не стала искать «Оцепенение» — скорее всего, ему еще нужна была подзарядка.