Есть предел тому, что может вынести человек.

Я-то планировала их убить, но я не хотела, чтобы это сделал Дон. Это совсем другое.

У Ашера хватило наглости рассмеяться, татуировки на его шее задвигались, когда он опустился передо мной на колени.

Внезапно его янтарные глаза стали серьезными, а голос твердым:

— Принцесса, они могут попытаться убить нас, но у них ничего не выйдет.

Превосходно.

Они идиоты.

Я сжала переносицу пальцами, молясь о терпении.

Я тряхнула рукой (той, где не хватало пальца), кровь брызнула на пол, и если это не подводило итог атмосфере вечера, то ничто не подводило.

Это напомнило мне о том, что стоит на кону.

Я закричала на них:

— Нет! Встаньте немедленно! Вы не можете просторешить умереть за меня. Это так не работает.

Идеальное лицо Кобры исказилось в жестокой усмешке.

Это было мое единственное предупреждение.

Внезапно он вскочил, обхватил мое горло своей украшенной перстнями рукой и притянул мое лицо к своему.

Кобра угрожающе прошептал:

— Ты примешь нашу любовь и присоединишься к нам прямо сейчас, Кошечка. Ты думаешь, что можешь стоять здесь, раненая иистекающая кровью , и говорить мне, что я не могу быть с тобой? Что я не могу о тебе позаботиться?

Я закатила глаза и «случайно» брызнула на него кровью.

— Да. Именно это я и говорю.

Лицо Кобры потемнело.

— Я накажу тебя позже за этот маленький акт неповиновения. Поняла?

Я поперхнулась сарказмом.

Чертова. Наглость. Этого. Мужчины.

— Или ты слишком труслива, чтобы принять нас? — Кобра наклонил свое огромное тело, чтобы прорычать мне прямо в лицо: — Ты слишком слабая сучка?

Я увидела красный свет.

Мне стоило невероятных усилий не превратиться в саблезубого тигра и не откусить его самоуверенную задницу.

— Ладно. — Я подалась вперед и прорычала: — Я всё равно собиралась тебя убить.

В его груди раздалось мурлыкающее шипение.

— О, Кошечка, не говори со мной так грязно при всех этих людях, — прошептал он хриплым голосом.

Он действительно был психопатом.

— Ладно, какого хрена? — прорычала я, пока гнев, кипевший в моем теле, позволял мне принять грандиозно глупое решение.

Кобра ликовал, на его слишком идеальном лице сияла улыбка, когда он снова опустился передо мной на колени.

Ксеркс вытащил нож из кармана и быстро полоснул по ладоням всех мужчин, спросив:

— Ты присоединишься к нам, малышка? Позволишь ли ты нам быть твоими навсегда?

Под шестью полными лунами в сияющем бальном зале, где раскрылись мрачные тайны, в самом жестоком королевстве, со всеми моими шрамами на виду, четверо мужчин преклонили колени и предложили мне весь мир.

— Сделай это, — прошептала Аран, и её голос пробился сквозь тысячи причин «против», звучавших в моей голове.

Ксеркс поднял голову.

— Мы отказываемся жить без тебя.

Голос Ашера дрогнул.

— Ты нужна нам, принцесса.

Глухой рык отозвался в груди Джакса.

— Пожалуйста, позволь нам быть твоими.

Кобра прошипел:

— Я отказываюсь проводить еще хоть мгновение без тебя как своей пары. Если проблема в праве собственности, я понимаю, что иногда могу быть немного... собственником. Но я не буду за это извиняться.

Я закатила глаза и сказала:

— Почему ты так помешан на мне? — Очевидно, потеря крови сказывалась.

— Перестань так бояться. Это жалко и слабо, — парировал Кобра.

Он назвал меня слабой.

Моя грудь сжалась от гнева на это оскорбление, и эмоция заставила меня схватить нож здоровой рукой.

Кобра хотел сумасшедшую.

Я покажу ему, насколько безумной я могу быть.

Я сделала разрез на своей ладони, которая и так была в крови, потому что почему бы и нет? К этому моменту снаружи моего тела было больше крови, чем внутри.

Прежде чем я успела передумать, я прижала свою изувеченную руку к каждой из их протянутых ладоней.

Золотая нить взорвалась в моей груди.

Мир перестроился в сияющих драгоценных тонах и непостижимой глубине преданности.

Внезапно мужчины вскочили и заключили меня в огромные объятия.

Разумеется, Кобра добрался до меня первым; произошла короткая потасовка, пока он рычал «моя» и пытался не подпускать ко мне других мужчин.

Джакс прорычал и вырвал меня из его хватки, чтобы остальные тоже смогли меня обнять.

Тем временем Кобра шептал, что убьет любого, если мне еще раз отрежут палец, а затем продолжал нести всякую похабщину о том, что он сделает с моим телом.

Я его игнорировала.

Потому что золото взрывалось в моей груди, окружая меня бесконечным теплом любви и преданности.

Где-то вдалеке закричали Аран и девочки.

Дон откашлялся, и я вздохнула, пытаясь отстраниться, но мужчины сжали меня еще крепче.

Они отказывались меня отпускать.

Вместе мы направились к нему.