Повторить.

Снаружи выла буря, и дождь барабанил по кирпичным стенам. Грянул гром. С напускным видом скуки я открыла дверь, и шум ночной грозы ворвался в темный вестибюль.

— Что тебе нужно? — спокойно спросила я.

В темноте вырисовывалась огромная фигура, выше дверного проема, с горами мускулов, которые могли служить только для одного — для войны. Затянувшись дымом, я толкнула дверь, чтобы закрыть её прямо перед его носом.

Первый шаг к тому, чтобы стать холодной и бесчувственной, — не поддаваться базовым импульсам вроде страха. Не реагировать ни на что. Выживание онемевших.

Хрясь.

Огромноенечто ударило рукой по двери и протиснулось мимо меня в особняк.

— Ты Аран? — прорычал баритон, пока мужчина распахивал дверь настежь.

Мокрые ботинки скрипели по полированному мрамору. Проливной дождь вместе с холодным ветром хлестал нас обоих.

Я сосредоточилась на своей клетке, укрепленной стальными прутьями, пока малейшее дребезжание эмоций не затихло в этой тюрьме. С очередным вдохом дыма я поняла: если существо ищет меня, оно не представляет угрозы для остальных.

Я расслабила плечи.

— Кто спрашивает?

Вспыхнула молния.

Она осветила внушительного мужчину с чудовищным шрамом, пересекающим глаз. Длинные волосы, собранные в мокрую косу, тянулись по мраморному полу, а сшитый на заказ костюм обтягивал невероятно мускулистую фигуру. Два опаловых клыка выступали над алыми губами.

— Я спрашиваю, — прорычал Лотейр, и его голос так и сочился яростью.

Он явно не привык, чтобы его расспрашивали.

— А, Лотейр, вампир. Слышала о тебе. — Я кивнула и затянулась, изображая ленивую и безразличную особу.

Я не просто слышала.

Я видела, как он склонялся перед моей матерью под двумя солнцами королевства фейри. Я видела, как он напал на Сэйди на раскаленной арене гладиаторского стадиона. Видела, как он объявил её недостойной, пытаясь выпить её кровь. Он был свидетелем моих зверств. Я ничего не сказала, просто наблюдала, как он вырвал бьющееся сердце моей матери и съел его.

Клетка содрогнулась.

Спину жгло — клеймо «ШЛЮХА» впивалось в плоть, зачарованная епитимья за зло, которое я даже не успела совершить. Лотейр склонился перед моей матерью. Он улыбался ей.

Вдох — пять секунд, задержка, выдох, пауза. Повторить.

Почему он здесь?

Единственный глаз Лотейра сверкал, как буря, бушевавшая за стенами. Он заговорил так, будто читал мои мысли:

— В этом королевстве во время равноденствия была зафиксирована аномалия силы. Ходят слухи, что виноват в этом человек по имени Аран.

Лотейр сделал еще один угрожающий шаг вперед.

— Ты Аран? Больше я спрашивать не буду. — В его голосе звучало предупреждение.

Раскатился гром. Особняк задрожал.

Я сделала долгую затяжку и сосредоточилась на том, чтобы ничего не чувствовать и не выражать. Быть ничем. В конце концов, Лотейр спланировал этот визит именно с этой целью — вывести меня из равновесия.

Но был один предмет, в котором я преуспела больше всех остальных, — анализ боя.

Лотейр явился в полночь, в разгар бури. Вошел без приглашения. Вторгся в мое личное пространство. Ни слова о том, зачем он здесь, только загадочное требование назвать имя. Требование ответа.

Я снова затянулась и глубоко вздохнула. В каком-то смысле всё в мире — война. Мелкие стычки, союзники, враги, вечно меняющиеся альянсы, и у каждого игрока свои цели. Теория игр в чистом виде. Но как я могу ответить ему и победить, если не знаю его мотивов?

Факты, которые мне известны: он называет меня Араном, обращается ко мне только как к мужчине, ссылается на события трехнедельной давности, когда я убила нападавших на Сэйди, и пришел ночью, чтобы меня напугать.

Правдоподобный вывод: он здесь не из-за королевы фейри, и ему что-то от меня нужно — то, что я, возможно, не захочу отдавать.

Выдохнуть дым, вдохнуть спокойствие.

Я пожала плечами.

— Ты ищешь не того человека. Я ничего не знаю об аномалиях силы. Зачем ты здесь?

Первое правило теории игр: не выдавать информацию.

Угрожающий рык наполнил вестибюль. Он шагнул вперед.

Дерьмо.

Я просчиталась. Теория игр предполагает, что все участники рациональны.

Без предупреждения Лотейр вонзил клыки мне в шею.

Острая боль, затем изысканное удовольствие ослепило меня, а зачарованная рана на спине запылала так, словно меня подожгли. Я прикусила губу, чтобы не закричать.

Лотейр отшатнулся от меня, вытирая кровь с губ. Его голос звучал хрипло от удивления.

— Кто ты? Что ты такое? Почему твоя кровь такая мощная?

Дерьмо. Я в паре неверных шагов от того, что он поймет: я даже не Аран, а Арабелла.

Я медленно повела плечами, будто потягиваясь, будто рана на спине не причиняла мне адскую боль. Безразлично я произнесла:

— Водный фейри. Кузен монаршей семьи. Аран Иган.