Блок пристально смотрит на ее руку, и Эйми медленно разжимает пальцы. Он здоровый мужик, сантиметров на пятнадцать выше и килограммов на тридцать тяжелее нее.

— Послушайте, может, он и в опасности, но вспомните бритву Оккама. — На его лице играет самодовольная ухмылка, точь-в-точь как у школьного отличника-выскочки, знающего ответы на все вопросы.

— Что, простите? — переспрашивает Эйми.

— Когда есть несколько противоречивых теорий, самая простая, скорее всего, и есть верная.

— Я знаю, что такое бритва Оккама, — говорит она. — Но к чему вы клоните? Какая теория самая простая?

— Давление оказалось слишком велико, и он свалил. — Он кривит губы в язвительной усмешке. — Куда вероятнее, что он ушел по собственной воле.

— Я в это не верю. — Эйми упрямо мотает головой. — Скотт никогда бы нас не бросил. У нас трое детей.

— Думаете, мужья не сбегают от жен и детей каждый чертов день? Поверьте, я вижу это постоянно. Добавьте сюда тот пресс, под которым он находился… Спросите меня, так это самый правдоподобный сценарий.

Я тебя не спрашивала , — хочется огрызнуться ей. Но ведь спросила.

— Вы должны сказать мне, в чем дело. Мне нужно знать.

— Я правда не могу. — Он в отчаянии разводит руками.

— Я пойду в полицию. Я направлю их прямо к вашему порогу.

— Ваше право. Без решения суда вся информация конфиденциальна. — Он тяжело, протяжно вздыхает. — Слушайте, положа руку на сердце, пойти в полицию — неплохая идея. Я сам с самого начала советовал вашему мужу именно так и поступить, но он уперся рогом. Только помните: некоторые вещи остаются тайной не просто так.

— Что это значит?

— Вы откроете ящик Пандоры, — говорит он. — И когда правда выплывет наружу, развидеть ее уже не получится.

— Вы не понимаете. Мне нужна правда.

Он только качает головой.

— Никогда не перестану поражаться. Люди могут быть женаты и спать в одной постели десятилетиями, понятия не имея, с кем на самом деле живут.

Его слова бьют наотмашь. Она знает, кто такой Скотт.

— Пожалуйста, — предпринимает она последнюю попытку. — Если вы не хотите говорить,за что его шантажировали, скажите хотя бы, знаете ли вы,кто это делал?

— Могу сказать лишь одно: на протяжении последних нескольких месяцев с ним связывался некто и требовал денег.

— И вам удалось выяснить, кто это был?

Блок опускает взгляд на свои руки, поправляя массивную золотую печатку на правом мизинце.

— Кем бы он ни был, с вашим мужем он связывался через WhatsApp. Там шифрование, так что отследить практически невозможно. — Он снова поднимает глаза на нее, и в них вспыхивает азартный блеск. — Но вот первый контакт, когда шантажист прислал инструкции, как именно они будут общаться, это совсем другая история. То сообщение пришло по электронной почте. — Он ухмыляется, явно упиваясь собственным превосходством. — И вот его мне удалось пробить.

— И? Чья это была почта? — У нее перехватывает дыхание, сердце срывается на бег.

— Однодневка. Ни до, ни после ею не пользовались. Скорее всего, создали только ради одного письма.

Эйми чувствует, как опускаются плечи. Отец называл такие истории сказкой про белого бычка: гора родила мышь.

— То есть вы понятия не имеете, кто его отправил.

— Да, я понятия не имею,кто его отправил. — Он мотает головой, но его ухмылка становится только шире. — Зато я прекрасно знаю,откуда его отправили. Тот, кто строчил письмо, в этом плане оказался не слишком-то осторожен.

— Ладно, и откуда же?

— Из библиотеки, — отвечает Блок. — В кампусе Американского университета.

Глава 30

НАСТОЯЩЕЕ

Гвен сидит за кухонным островком, заполняя бланки для страховой компании, когда раздается дверной звонок. Заглянув в глазок, чтобы убедиться, что это не репортер, она видит Эйми. С облегчением распахнув дверь, Гвен не успевает ничего сказать, и Эйми буквально протискивается мимо нее в прихожую.

— Ты знала?

— Знала что? — опешив от такой резкости, спрашивает Гвен. Она прикрывает дверь и прислоняется к ней спиной.

— Не ври мне. Не выгораживай его. Говори правду. — От ледяного тона подруги по спине пробегает холодок: Гвен еще никогда не видела ее в такой ярости. — Ты тоже была с ним заодно?

— С кем? В чем?

— Всю дорогу сюда я твердила себе: если бы Гвен знала, она бы мне рассказала. Мы же такие близкие подруги. Она бы не смогла это от меня скрыть, ведь так? — Эйми издает короткий, злой смешок. — Приходить ко мне в дом, есть мою еду, общаться с моей семьей… На такое двуличие она бы просто не пошла.

Прежде чем Гвен успевает раскрыть рот, в прихожую выходит Барб. На ней темно-синие брюки, нежно-голубой джемпер с круглым вырезом и ее неизменная двойная нить жемчуга. Вид такой, словно она прямо сейчас собралась на дневную выставку в музей со своим клубом садоводов.

— Здравствуйте, я Барб Бакли, — произносит она, подходя ближе и протягивая руку. — Мама Гвендолин.

Эйми немного смягчается, опускает скрещенные на груди руки и пожимает ладонь Барб.