Эйми с облегчением выдыхает. По крайней мере, дети под присмотром.

После долгих уговоров ей удается убедить Гвен сесть и сделать пару крошечных укусов курицы и картошки. Порции ничтожные, взрослой женщине этого ни за что не хватит, особенно на фоне алкоголя, который она явно глушила весь день. Ее состояние куда тяжелее, чем казалось Эйми. Накатывает волна вины: это все равно что стоять на безопасном берегу и беспомощно смотреть, как тонет близкий человек. Только броситься в воду и спасти ее ты не можешь.

— Ты не против, если я прикрою глаза на пару минут? — Гвен взбивает подушку и подкладывает под голову.

— Конечно.

Эйми оставляет ее на диване и решает воспользоваться моментом, чтобы проверить полдюжины новоанглийских астр в горшках, спрятанных в тени у стены дома. Через пару дней их нужно высаживать на участке клиента, а на улице тепло, и нельзя дать корням пересохнуть.

Закончив полив, она заходит в дом с заднего крыльца как раз в ту секунду, когда хлопает входная дверь и Ноа кричит:

— Мам! Я есть хочу!

Эйми с облегчением выдыхает, а она и не замечала, как затаила дыхание. Слава богу, Скотт вернулся. Он просто не поверит тому, что устроили посреди улицы Гвен и Лиза.

— Ужин на кухне! — кричит Эйми, направляясь в холл. — Руки мыть!

Но когда она выходит в прихожую, порог переступает вовсе не Скотт. Это Кэти.

Эйми застывает как вкопанная:

— Кэти? Здравствуйте. А вы как здесь?

— Прости, пожалуйста, что без предупреждения. Я звонила, — Кэти выглядит с иголочки: бордовый бархатный жакет, яркая помада на губах.

Эйми смотрит на экран телефона и правда видит пропущенный десятиминутной давности.

— Ой, я тут забегалась и не услышала звонок…

— У меня сегодня ужин, планы на вечер. Надеюсь, ничего страшного, что я привезла Ноа? — Она виновато улыбается. — Я просто не могла больше ждать, иначе бы опоздала.

— Да, конечно, я понимаю. Но… а как же Скотт?

Глаза Кэти за стеклами толстых очков округляются:

— Понятия не имею. Я ждала-ждала, но твой муж так и не появился.

Глава 24

ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ

Чтобы накопать компромат на Скотта, пришлось приложить определенные усилия, но Лизе всегда нравились подобные задачки. Это помогало отвлечься от неприятных мыслей, например, о том, насколько безрадостной стала ее семейная жизнь.

За последние несколько месяцев Кай словно перенес всю свою привязанность с нее на Маркуса. Раньше он был типичным маменькиным сынком, а теперь едва позволял к себе прикоснуться, не говоря уже об объятиях или поцелуях. Все его разговоры сводились к спорту, а все желания — к тусовкам с друзьями или сидению в своей комнате за закрытой дверью. Лиза слышала, что через этот этап проходят многие мальчишки и что к концу старшей школы они оттаивают, но все равно было больно. Прежде он стремился во всех подробностях рассказать ей, как прошел его день, а теперь порой с трудом выдавливал из себя даже невнятное бурчание.

Отношения с Маркусом складывались ничуть не лучше. Едва став партнером в своей лоббистской фирме, он переживал профессиональный взлет, но для нее это означало лишь еще меньшее количество его времени. Конечно, денег стало больше, престижа тоже: отдельные ложи на бейсбольных матчах «Нэшионалс» и все в таком духе. Но Лиза не могла отделаться от ощущения, что его успех попросту обесценивает ее. Теперь она превратилась в его придаток, причем сугубо рудиментарный. Они нанимали людей для уборки, репетитора по математике для Кая, садовника для ухода за участком, курьеров для закупки продуктов. Насколько вообще она сама была необходима?

Для Антона она была жизненно необходима. Он признавался, что в те дни, когда они не виделись, едва мог нормально функционировать. Она не любила его, но подсела на саму тайную природу их связи, на конспирацию, на трепет и адреналин запретных встреч. Это впрыскивало спасительную дозу остроты в ее унылые пригородные будни, сливавшиеся в сплошную серую массу. Она раздумывала, как бы использовать его, чтобы поквитаться со Скоттом. От одного воспоминания о тех жестоких словах Скотта, о том, как легко и буднично он внушал Эйми отдалиться от нее, ее пульс начинал бешено колотиться.

Справка о проверке биографии, за которую она заплатила, при первом прочтении не показала ничего интересного. Но когда Лиза перечитала отчет, одна деталь буквально бросилась ей в глаза. Первый случай использования номера социального страхования Скотта был зафиксирован двадцать восемь лет назад в крошечном городке в Северной Калифорнии. Это разожгло ее любопытство.

Ведь Скотт утверждал, что вырос в Нью-Мексико.

И, по ее подсчетам, ему должно было быть около восемнадцати, когда этот номер впервые всплыл при устройстве на работу.