— Какие доказательства? — спрашивает Маркус, воплощение терпения. Он бросает быстрый взгляд на Лизу. Для него все это шутка. Он в глухом отрицании. Ей хочется закричать во весь голос. Вместо этого Гвен делает вдох, пытаясь унять дрожь в голосе:

— Для начала, ручка.

— Ручка? — На его губах мелькает едва заметная улыбка.

Лиза кладет ладонь на предплечье мужа:

— Помнишь, я рассказывала тебе, как случайно столкнулась с Антоном в Тампе? Я прихватила на память ручку из ресторана. А Гвен, похоже, считает это какой-то уликой.

— И я знаю про татуировку.

Лиза прижимается к Маркусу с таким видом, будто весь этот разговор отнимает у нее последние силы:

— Я действительно сболтнула Антону про тату. — Она вздыхает. — И вот поэтому она решила, что мы, эм… спали вместе.

Эти два слова повисают в воздухе. Гвен кажется, что она сходит с ума. У нее перехватывает дыхание, мысли замирают. Каким-то непостижимым образом Лиза одновременно признала факты и тут же их опровергла. Маркус безоговорочно верит каждому ее слову. Он и не подозревает, как виртуозно Лиза тасует правду и вымысел. Но как объяснить ему это и не показаться сумасшедшей?

— Гвен, давай мы проводим тебя до дома? — Маркус делает шаг вперед. — Ты же босиком.

Гвен опускает взгляд, слегка покачиваясь. И правда. Она стоит босая. Как это вышло? Она знает, что пила, но была уверена, что обулась перед выходом.

— Не надо меня провожать. Я и так ухожу. — Она смотрит на их лица, полные сочувствия, и видит тектонический сдвиг: они считают ее безумной, стоящей посреди улицы босиком и бросающейся дикими обвинениями. Но она-тознает .

Гвен резко разворачивается, дергая Сабабу за поводок.

— Пошли, — бросает она громко, чтобы Маркус и Лиза точно услышали. — Эйми мне поверит.

Сзади доносится стук приближающихся шагов.

— Гвен, куда это ты собралась? — Голос Лизы мгновенно становится резким.

Гвен продолжает идти:

— Я иду к Эйми, и ты меня не остановишь. Я расскажу ей абсолютно все.

Лиза хватает ее за руку, заставляя замереть на месте. Гвен оступается, но успевает удержать равновесие.

— Отпусти меня. Я расскажу ей, как ты трахалась с моим мужем прямо у нас под носом. — Она яростно впивается взглядом в Лизу, наклонившись к самому ее лицу. — Посмотрим, что она тогда о тебе подумает.

Глава 23

НАСТОЯЩЕЕ

Эйми только успевает поставить курицу в духовку, как в парадную дверь входит Скотт. Бенджи и Макс с криками бросаются к нему и повисают в крепких объятиях, пока он вешает пальто. Скотт поднимает бумажный пакет:

— По пути домой забежал в пекарню, взял черно-белое печенье.

Эйми забирает у него пакет и видит внутри слойку «слоновье ухо»: это для нее. Его попытка подлизаться. Но чтобы задобрить ее, потребуется гораздо больше, чем ее любимая выпечка. Ей нужны ответы.

Эйми ставит таймер на двадцать пять минут и проверяет картошку. Сегодня ей хотелось накрыть полноценный ужин, собрать за столом всю семью. После гибели Антона они перебивались чем придется: заказывали еду навынос, перекусывали на ходу, разогревали полуфабрикаты. Если начистоту, в последние несколько месяцев они со Скоттом совсем забросили семейные застолья.

Но высидеть этот ужин будет непросто, ведь на самом деле ей хочется схватить Скотта за грудки, утащить в соседнюю комнату и орать во все горло. Она разрывается между яростным желанием устроить мужу допрос с пристрастием и стремлением вести себя прилично, наслаждаясь тихим вечером в кругу семьи. В глубине души она боится, что этот вечер может надолго стать их последним мирным ужином. Ей до дрожи страшно, что то, о чем он собирается рассказать, навсегда изменит ее отношение к нему. А она еще не готова проститься с тем Скоттом, в которого была влюблена столько лет.

— Пахнет потрясающе. — Он подходит к ней. — Помочь? Как насчет бокала вина?

— Давай, — соглашается Эйми, глядя, как он достает из холодильника бутылку и откупоривает ее. Он ведет себя безупречно. Это не тот задерганный, загнанный работой Скотт последних месяцев, а ее прежний Скотт: веселый и легкий на подъем. Тот самый, с которым она познакомилась и в которого влюбилась в смешанной лиге по кикболу на Национальной аллее. Подруга по колледжу тогда умоляла ее сыграть, чтобы добрать нужное количество женщин в команде — без этого к соревнованиям не допускали. После игры они всей толпой пошли в бар «Биг Хант» на Дюпон-серкл. Сначала они просто дружили. И лишь когда Скотт помогал ей с переездом из съемного дома на Кью-стрит в квартиру в Маунт-Плезант, он признался ей в чувствах. Она-то думала, что он просто проявляет вежливость, а его забавляло, что она в упор не замечала его намеков. Это было почти пятнадцать лет назад.

Эйми берет протянутый бокал.

— За нас, — произносит Скотт, поднимая свой.

— За правду. — Эйми чокается с ним и делает глоток. — Мне не терпится ее услышать. Всю, до последнего слова.