Утро вторника. Гвен проснулась рано: ее выдернул из сна панический кошмар, и уснуть снова так и не удалось. Спустившись на кухню, она заметила за окном какое-то движение и выглянула на улицу. Знакомый седан припарковался у дома Эйми, и из него вышел детектив Салазар.

Внутри у нее все оборвалось. Что ему нужно от Эйми и Скотта? Она вспомнила слова Эйми о том, что Скотт на днях ходил в бар «Виллан энд Сэйнт». Да, это ближайший к ним бар, и Антон вполне мог зайти туда выпить.

Но она боялась, что это не просто совпадение.

Она до смерти боялась, что Антон пошел за Скоттом, чтобы во всем признаться.

Что сейчас детектив говорит в том доме? Она отдала бы все на свете, чтобы оказаться там невидимкой.

— Тихо-то как. Мальчики, похоже, еще спят. — Барб открыла холодильник и принялась доставать яйца. Подняв бутылку кленового сиропа, она повернулась к дочери: — Решила приготовить завтрак. Блинчики? Французские тосты?

— Блинчики сойдут.

— Вчера мальчики легли очень поздно. Слишком поздно. Нельзя допускать, чтобы у них сбился режим. То, что они не ходят в школу, не повод забывать о дисциплине.

— Все нормально. Еще даже девяти нет. Они только вчера узнали, что папы больше нет. Имеют право поспать подольше.

— Ты звонила в школу? Предупредила, что мальчиков не будет всю неделю?

Гвен поморщилась:

— Нет, но я позвоню.

— Я сама могу это сделать, сразу после завтрака. Ты думала о похоронах?

— Мам, я еще кофе не пила.

— Кофе уже варится, — отрезала Барб. — Это не то, что можно откладывать в долгий ящик. Нужно заняться организацией. — Барб хлопочет у плиты, действуя быстро и четко, хотя легкая дрожь в руках выдавала ее с головой. Гвен подумала, не превратится ли она со временем в собственную мать, особенно если продолжит прикладываться к бутылке. Станет такой же надломленной, сильной снаружи, но дрожащей и хрупкой внутри. — Когда полиция выдаст тело?

— Я же говорила, — ответила Гвен. — Когда закончится следствие. — От пулеметной очереди материнских вопросов последние крохи сил мгновенно покинули ее.

— И что мне говорить людям?

— Что хочешь.

— Гвен, от тебя никакого толка. — Барб повернулась к ней, уперев руки в бока. — Эта твоя роль беспомощной маленькой девочки ни к чему хорошему не приведет. С твоего позволения я сама свяжусь с полицией. Кто-то же должен взять все в свои руки. Ты нашла страховку Антона? Подала заявление на выплату?

— Я не могу, мам. У меня еще нет свидетельства о смерти. — Она и думать забыла про страховку. Полис на два миллиона долларов, который родители заставили его оформить сразу после рождения мальчиков.

— Ну и почему нет?

И они снова пошли по кругу, разбирая логистику смерти, пока Барб разбивала яйца в миску и взбивала их венчиком. Гвен чувствовала, как угасает. Ей хотелось, чтобы все это закончилось. Не только этот невыносимый разговор, а весь этот отрезок ее жизни. Хотелось перемотать вперед, к следующей главе, какой бы она ни была. Пусть даже здесь, в этом тупике в Бетесде, штат Мэриленд, или в совершенно другом штате. Она понятия не имела, как переживет ближайшие дни, недели, месяцы. В последний раз она чувствовала себя так же после рождения сыновей — в густом, застывшем во времени тумане послеродовой депрессии. Тогда она села на «Золофт» и пила его больше года, пока польза от таблеток не перечеркнулась двадцатью набранными фунтами. Может, пойти к врачу? Попросить рецепт на таблетки, чтобы как-то протянуть?

По крайней мере, у нее есть Эйми. Она вспомнила, как Эйми заботилась о ней прошлым вечером, когда сама Гвен была босой и в стельку пьяной. Эйми была ей ближе родной сестры, от которой со дня гибели Антона пришла лишь одна эсэмэска со стандартной гифкой траурного венка и надписью«Соболезную твоей утрате» , выведенной витиеватым шрифтом. Гвен потребовалось ровно пять секунд, чтобы найти эту же самую гифку в сети. Просто невероятно.

В кухонном окне мелькнул детектив Салазар, выходящий из дома Эйми. Гвен поправила занавеску, наблюдая за ним.

— Что там? — спросила Барб. — На что ты смотришь?

Гвен не ответила. Она ждала, что он сядет в машину, но, к ее ужасу, детектив направился прямо к ее крыльцу. Когда раздался звонок в дверь, Гвен вздрогнула всем телом.

— Кто-то пришел, — сказала Барб. — Я открою.

Гвен замерла в дверном проеме столовой, прячась за стеной, чтобы слышать разговор.

— Детектив Салазар, мэм. Полиция округа Монтгомери. Могу я увидеть миссис Хоури?

— Гвен? Это моя дочь. Да, она на кухне. Проходите, пожалуйста, детектив, — защебетала Барб. — Присаживайтесь, я ее позову. Чай, кофе?

— Только воды, если можно.

— Сию минуту. — Барб включила режим идеальной хозяйки: в разговоре с мужчинами ее голос всегда становился сладко-мелодичным. Гвен вся сжалась, услышав приближающиеся шаги матери.

— Вот ты где, — сказала Барб, появившись на пороге кухни. — Там пришел детектив, хочет тебя видеть. Я несу ему воды. Выходи давай, я и тебе стакан налью.