— Хильда попросила меня передать вам лезвия.

Я приближаюсь осторожно, но сохраняю дистанцию. Я стараюсь игнорировать его большую кровать на периферии.

Но Райнер не понимает намёка — он подходит на ненужно близкое расстояние. Он снова нанёс немного одеколона, но я всё равно слышу под ним его естественный запах. Я нахожусь на уровне его ключиц. Мне приходится запрокидывать голову, чтобы не сводить с него глаз. Но его глаза отрываются от моих, он окидывает меня взглядом снизу вверх. Я понимаю, что он впервые видит меня готовой к вечеринке — с аккуратно уложенными волосами и в платье, предназначенном для особого случая, пусть это и платье прислуги.

— Ты очень хорошо выглядишь, Жюльенна.

Его глаза на моих губах. Должно быть, он заметил пыльно-розовый оттенок помады, которую Хильда одолжила мне.

Мои щёки заливаются румянцем, и я не могу сдержать улыбку.

— С-спасибо, герр Вольф.

Он наконец забирает свёрток из моей дрожащей руки и подходит к камину. Пока он наклоняется, чтобы взять чайник полотенцем, я смотрю, как напрягаются мышцы его спины, когда он нагибается и выпрямляется. Я пытаюсь стереть из головы эту картину и быстро разворачиваюсь на каблуках, чтобы выйти из его комнаты.

Мои пальцы едва касаются дверной ручки, как вдруг кто-то крепко хватает меня за затылок. Райнер разворачивает меня лицом к себе, напрочь забыв о личном пространстве. Дверь захлопывается, когда он прижимает меня спиной к ней. Я едва успеваю ахнуть, как его губы врезаются в мои. Мои глаза бешено мечутся в поисках хоть чего-то, чем можно его ударить, но поблизости ничего нет. Я отчаянно бью его по груди и пытаюсь оттолкнуть, но я — пёрышко, ударяющееся о бетонную плиту. Райнер не двигается с места. Его губы изгибаются в улыбке на моих губах. Его пшеничная щетина щекочет мой подбородок. Его твёрдая, горячая грудь под моими ладонями вызывает воспоминания о бесчисленных ночах, когда я сжимала грудь Адриена, пока он занимался со мной любовью. Но это не любовь. Это грубая, злая страсть. Такая страсть, о которой я только читала в тайных любовных романах, которые воровала у маман. Воспоминания хотят, чтобы я подчинилась, а инстинкты кричат мне, чтобы я бежала. Этот мужчина — враг, и он руководит невыразимыми вещами.

Я пытаюсь оторвать лицо, но его рука грубо сжимает мой подбородок, удерживая его на месте. Райнер едва создаёт, между нами, расстояние, когда отрывается от моего рта. Его дыхание — грубое и низкое. Его зрачки расширены от возбуждения, пока его взгляд скользит по моему лицу. Они останавливаются на моём дрожащем рте.

— Поцелуй меня, — шепчет он хриплым дыханием.

Я тревожно ищу взглядом путь к бегству. Я боюсь открыть рот, но мне удаётся прошептать:

— Нет… я не могу.

Его ноздри раздуваются от досады, он выдыхает. Райнер неодобрительно качает головой. Хватка на моём подбородке становится крепче.

— Со временем ты поймёшь, что когда я говорю тебе что-то сделать — это не просьба. Это приказ.

Его большой палец гладит мою нижнюю губу, пока его глаза скользят по моему лицу.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус, Жюльенна.

Я пытаюсь сбежать, но он прижимает руку к двери, создавая барьер своей сильной рукой. Слева от меня стена, справа — дверь. Он зажимает меня между ними, прижимаясь всем телом. Моя кожа пылает от интимных воспоминаний, когда моё сердце колотится в груди. Я открываю рот, чтобы снова отказать, и он опять прижимается ко мне требовательным поцелуем. Его полные губы давят на мои, он большим пальцем тянет мой подбородок вниз, разжимая губы и углубляя поцелуй. Что-то глубоко внутри меня сдвигается с места, и я сдаюсь. Я отвечаю на поцелуй — сначала лишь робко, на его грубое требование. Язык Райнера скользит по моей нижней губе, проникает в мой рот и находит мой. Они нежно переплетаются. Он слегка замедляется, чтобы как следует почувствовать мой вкус. Я отвечаю на движение, напряжение в шее и плечах начинает таять. Кончик его языка щекочет мой, прежде чем он отстраняется. Отрываясь от поцелуя, он покусывает и тянет мою нижнюю губу зубами.

Райнер добился своего. Его сильные руки скользят по моей спине, крепко прижимая меня к его твёрдой груди. Я встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до его лица, и он наклоняется, чтобы снова поцеловать меня крепче, с удовлетворённым рычанием. Теперь я уже ни о чём не могу рассуждать. Я не хочу, чтобы он останавливался. Напряжение, тревога и одиночество тают, превращаясь в чистое вожделение, которое стекает по внутренней стороне бёдер. Его руки скользят к моим ягодицам. Он легко поднимает меня, и я обхватываю его ногами за бёдра. Я кладу руки ему на шею для опоры, пока он идёт к кровати. Я чувствую, как его член твердеет сквозь брюки и прижимается к моим трусикам. С каждым его шагом моё лоно ударяется о него, и из моего горла вырываются маленькие всхлипы. Он становится ещё твёрже, слыша их, а мои внутренности сжимаются от желания.