— Поэтому я сказал ему забыть об этом. Несколько синяков — это ожидаемо от испуганного маленького воробушка, — отвечает он ещё более ласково, проводя кожаным кончиком пальца у меня под подбородком. — Теперь вы в безопасности. Просто хорошо себя ведите, выполняйте указания, и мы прекрасно поладим. Да?

Хорошо себя вести. Хорошее поведение вознаграждается горячей едой, тёплой постелью и теперь уже безопасностью со стороны человека, считающегося моим врагом. Но если бы он не заметил меня, я бы носила деревянные башмаки и мешок из-под картошки, стоя по щиколотку в снегу. А если бы его вообще не существовало, меня бы здесь не было в первую очередь. Никого из нас бы здесь не было. Он выжидающе смотрит на меня, а я всё ещё медлю с ответом. Я не хочу говорить «да». Я хочу кричать и ударить его. Я хочу украсть ключи от его машины, научиться водить и сбежать обратно во Францию. Но ни одно из этих действий не поможет мне выжить. Я даже не знаю, где нахожусь. Я изо всех сил стараюсь унять пульсирующую боль в груди. Я сглатываю и смотрю в его ожидающие глаза как покорная домработница, которой я поклялась стать. Я медленно киваю и наконец отвечаю просто:

— Да, герр Вольф.

***

Почти полдень. Сегодня Хильда проводит для меня более детальную экскурсию по кладовой — как мы заказываем продукты, её политику «первым пришёл — первым ушёл» и как долго обычно всё хранится, прежде чем нужно снова заказывать. Продукты мы получаем почти ежедневно, в зависимости от того, что нам нужно и что доступно в городе или что привозят для других охранников в казармы. Пока мы ходим по дому, я понимаю, как легко здесь убирать — Хильда уже содержит его в безупречном состоянии.

— Немного наводить порядок каждый день — и всё будет выглядеть презентабельно, — Хильда с гордостью показывает мне свои методы. Дом без детей, без животных и с хозяином, который редко бывает дома, — это лёгкая работа.

— А сегодня понедельник, так что у нас день сбора белья. Парадные сюртуки Райнера отдают в химчистку, у них есть специальная технология для шерстяных вещей, кителей и брюк. Идёмте за мной.

Мы начинаем наверху, собирая вещи из его корзины для белья. Хильда показывает мне большой мешок с инициалами Райнера и адресом, и мы складываем всё внутрь. Внезапный стук слегка пугает нас, мы обе смеёмся, и она проводит меня вниз.

— Должно быть, прачка.

Её рука замирает на дверной ручке, и она с беспокойством смотрит на меня. Голос Хильды — приглушённый шёпот:

— Просто приготовьтесь. Некоторые из работников, которых вы увидите, — заключённые. Я… — Она колеблется, обдумывая следующие слова (или снова переводит их в голове). Она продолжает: — Вам может быть тяжело их видеть. И мы не можем делать ничего, что сочтут помощью. Хорошо? Никому нельзя заходить внутрь, мы не можем давать им еду… и просто… не привязывайтесь.

Холодный пот выступает из моих пор и стекает по затылку, пока слова Хильды доходят до моего сознания. Реальность того, от чего Райнер меня спас, будет стоять на моём пороге каждый день. Тревога извивается в моём животе, когда Хильда распахивает дверь.

Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не закричать. Передо мной стоит она с дрожащим в розовых руках планшетом — одна из моих танцовщиц. Люсетта. За ней — работающий грузовик, рядом стоит охранник. Её глаза расширяются, когда она видит меня. Я быстро жестом показываю из-за спины Хильды, чтобы она молчала, и качаю головой. Она быстро понимает и пытается расслабить лицо.

— Э-э… гу-гу-гутен… — Люсетта мучительно выдавливает из себя немецкие слова, которые ей, видимо, только что объяснили. Хильда вежливо останавливает её поднятой рукой.

— Français? [«Французский?» (фр.)] — улыбается Хильда.

Люсетта вздыхает с облегчением, быстро кивает и продолжает на французском:

— Доброе утро, мадам. Я забираю стирку?

— Разумеется. Вы безупречно вовремя. Мы только что закончили. Вы новенькая?

— Да-да, мадам. Я только вчера начала.

— Так держать. Здесь пунктуальность очень важна. Уверена, у вас всё получится. Жюльенна, передайте ей, пожалуйста, мешок.

Мне нужно думать быстро. Возможно, я смогу передать Люсетте записку. Это уже начало.

— Хильда, можно я отдам ей и своё пальто? После того, как я была… в поезде…

Хильда не нужно, чтобы я заканчивала мысль. Её губы сжимаются в тонкую линию, но она соглашается.

— Да, но быстро. Вы увидите, что здесь у всех есть свой график.

Я киваю и быстро бегу наверх, в свою комнату. Я беру пальто и достаю из кармана шоколадку. Я отрываю от обёртки кусочек, достаю из кармана передника карандаш и быстро пишу: «Je t'aime. Всё будет хорошо». Это лучшее, что я могу придумать. Я заворачиваю записку вокруг кусочка шоколада и засовываю обратно в карман пальто, прежде чем вернуться вниз. Хильда выглядит слегка нетерпеливой, и я извиняюсь за то, что так долго, прежде чем передать пальто Люсетте.

— Простите, что заставила ждать. Спасибо, что заберёте пальто. Я проверила карманы, но, пожалуйста, просмотрите ещё раз как следует.