— Отличная работа. Но в следующий раз предоставь это мне. Я не могу позволить прислуге шлепать гостей. Даже если они заслужили, — его голос суров, но он подмигивает мне ободряюще. Я не могу сдержать смех, смесь облегчения и нервной реакции.

Дверь с грохотом захлопывается прямо перед моим носом. Мне нужно время, чтобы успокоиться. Я медленно вдыхаю и выдыхаю носом. Из-за двери доносятся повышающиеся голоса, крики по-немецки. Диттер в ярости, что Райнер позволяет недочеловеку, ударить его. Райнер отвечает: ему так и надо.

Наконец-то я свободна от логова волков. А поскольку Хильда прислуживает в гостиной, это мой единственный шанс найти клочок бумаги и быстро записать то, что мне удалось запомнить из подслушанного за ужином. Я бегу вниз на цыпочках, чтобы не привлекать ненужного внимания стуком каблуков по ступенькам. Скользя по лунному свету по полу кухни, я ставлю поднос на рабочий стол и на секунду задумываюсь. Кладовая. Я открываю дверь кладовой, хватаю блокнот и осторожно отрываю листок с конца, стараясь сделать ровный разрыв. Быстро писая, я пытаюсь вспомнить как можно больше информации.

Вот что я знаю. Я в Фельдберге. В каком-то месте под названием Шварцвальд (Чёрный Лес). Если я правильно помню карты моего папы, мы прямо на границе с Францией. До Парижа, конечно, ещё далеко, но достаточно близко, чтобы я сохраняла надежду. Немцы терпят неудачу в России. Что-то под названием «Барбаросса». Неужели война уже закончится? Остаётся только молиться, чтобы я не задержалась здесь надолго. Я складываю бумажку в самый маленький квадратик, какой могу, достаю из волос невидимку и прикрепляю записку к лямке своей комбинации под воротником. Там она будет в безопасности, если Райнер продержит руки при себе до конца ночи.

Захватив маленький пакет сушёных фруктов на случай, если Хильда застукает меня в кладовой, я выхожу обратно на кухню и бесшумно закрываю за собой дверь.

— Ах! — взвизгиваю я, когда какая-то фигура отбрасывает тень на тёмную кухню. Мои нервы трещат, электризуясь от испуга.

— Mädchen, — зловещий голос окликает меня из тени.

Мерде [«Дерьмо» (фр.)]. Это Диттер.

Диттер медленно приближается ко мне. Его нервирующий взгляд становится всё отчётливее, когда он выходит на лунный свет. Его мечущиеся глаза скользят по моей фигуре. Я осторожно отступаю от двери кладовой и направляюсь к проходу слева, думая обогнуть стойку, чтобы не оказаться прижатой к стене второй раз за ночь. Однако Диттер опережает меня. Он вытягивает руку, удерживая меня на месте.

— Так быстро уходишь?

Я пытаюсь улыбнуться сквозь стиснутые зубы — пульс стучит в ушах. Нас всегда учили быть вежливыми, даже когда нам угрожает опасность. Я не хочу улыбаться. Но это почти инстинкт. С ужасом я понимаю, что моя спина прижата к двери, и я застыла на месте. Он подходит близко. Я чувствую запах спиртного из его горячего дыхания, когда оно скользит по моей щеке. Я пытаюсь улучить момент, чтобы использовать что-нибудь против него, но у меня только пакет сухофруктов, дрожащий в моей руке. Диттер глубоко вдыхает, выдыхает со вздохом. Он так доволен собой. Он проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. Я тут же отшатываюсь от его прикосновения. Он усмехается в ответ. Я смотрю через его плечо, молясь, чтобы кто-нибудь вошёл.

— Ты невероятно пахнешь, — снова выдыхает он мне в лицо. — Такая мягкая. — Он продолжает гладить мою кожу. Его бедра опасно приближаются, в то время как другая рука тянется к подолу моей юбки.

— Пожалуйста, — бессмысленно шепчу я по-французски.

Ухмылка искажает его отвратительные губы. Что-то подсказывает мне, что это не первая французская мольба от женщины, которую он слышит. Его пальцы скользят в мои волосы и сжимают их крепко. Диттер не даст мне забыть о той пощёчине. Его нежное прикосновение превращается в гнев, и я вскрикиваю, когда он дёргает меня за волосы, оттягивая кожу головы. Мне нужно убираться к чёрту отсюда. Я должна позвать Хильду, Райнера или кого угодно. Я открываю рот, чтобы закричать, но горло онемело. Сухость. Мои глаза мечутся за его плечо, молясь, чтобы кто-нибудь вошёл и остановил это, пока не зашло слишком далеко.

— Жюльенна? — голос Райнера — словно ответ на молитву. Я слышу его шаги за дверью кухни.

— Г-г-герр Вольф! — услышав его голос, я нахожу свой собственный.

На кухне зажигается свет. Диттер медленно поворачивается и видит Райнера. Райнер подходит к Диттеру с властностью. Его глаза — узкие щёлочки, мечущие кинжалы прямо в сердце товарища. Диттер, который, должно быть, чувствовал себя таким большим, прижимая добычу, мгновенно сдастся. Он быстро отступает от меня, изображая спокойствие — улыбается, проводит пальцами по волосам. Я замечаю, как он поправляет себя в штанах, и мой желудок сжимается.

— Вечеринка там, Диттер, — в тоне Райнера — хорошо сдерживаемая ярость. — Что здесь происходит? Ты ничему не научился раньше? Она не хочет, чтобы ты её трогал.

— Мы просто разговаривали, — говорит он с пьяным хихиканьем. Он сам не верит в свою ложь.