Он склоняет голову набок, внимательно всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь понять, не лгу ли я.

— Правда?

— Правда.

Он вздыхает и запускает руки под мою футболку, скользя ладонями по спине. Ловким движением расстегивает бюстгальтер, а затем переворачивает нас, так что теперь я лежу на спине, а он сидит верхом на моих бедрах. Засунув руку под жилет, он достает небольшой кожаный чехол. Наблюдаю, как он раскрывает его, и нервно сглатываю, когда в его пальцах появляется изящный серебристый скальпель.

— Ганнибал? — шепчу я, даже не пытаясь скрыть тревогу.

— Доверься мне, куколка.

Киваю, но ничего не говорю – боюсь, что голос выдаст мое волнение.

Наклонившись надо мной, он поддевает пальцем ворот моей футболки и слегка оттягивает ткань от кожи, после чего проводит скальпелем сверху вниз, разрезая ее от горловины до самого низа. Раздвинув полы ткани в стороны, он тем же лезвием перерезает бретели бюстгальтера, снимает его и небрежно отбрасывает через всю комнату.

— Я ведь только недавно его купила, — выдыхаю.

— Плевать. Куплю тебе еще дюжину. Хотя ради меня можешь вообще их не носить. Прятать такую грудь под бельем – настоящее преступление, — бормочет он.

Запускаю пальцы в его волосы, пока он уделяет моей груди всё свое внимание.

Тихо шепчу его имя снова и снова, пока не превращаюсь в дрожащий, влажный, извивающийся от желания комок потребности.

— Уже мокрая для меня, куколка?

Быстро киваю.

— Да.

— Скажи, чего ты хочешь.

— Хочу, чтобы ты был внутри меня.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

— Пожалуйста, — прошу.

Он выпрямляется и задирает мою футболку выше. Скальпель легко разрезает ткань трусиков по обеим сторонам.

— Скажи: «Трахни меня, Ганнибал».

— Трахни меня, Ганнибал.

Чувствую, насколько сильно теку от возбуждения. Знаю: ему достаточно будет только войти в меня, и я кончу.

Он проводит пальцами по моим губам.

— Открой рот пошире, куколка.

Послушно открываю рот и чувствую, как он заталкивает туда мои трусики. Кружево кажется странным на языке, но не пытаюсь выплюнуть его. Более того, с неожиданной для самой себя ясностью понимаю, что мне хочется угодить ему.

— Хочу, чтобы ты доверяла мне. Буду подталкивать тебя к пределам, но никогда их не переступлю. Не подав голос ты не сможешь сказать «нет». Станешь моей маленькой игрушкой для траха – и я буду делать с тобой всё, что захочу. Буду играть с тобой до тех пор, пока больше не сможешь это выдерживать. И только тогда дам тебе то, чего ты хочешь больше всего.

Я смотрю на него, часто моргая, и мне совсем не нравится мысль о том, что не смогу сказать «нет». Ирония в том, что само слово «нет» еще никогда никого не спасало. Оно не могло сделать девственность вновь нетронутой и не останавливало пулю. Не мешало раку распространяться по телу и не заставляло сердце снова биться. «Нет» никогда не спасало меня. Так почему же сама мысль о том, чтобы лишиться возможности его произнести, заставляет чувствовать себя такой беспомощной?

И всё же… Мне не страшно. Взгляд Ганнибала удерживает мой, будто он собирает воедино все нити моего рассудка и держит меня целой тем единственным способом, который знает сам. И всё же ради него я готова рассыпаться на части. Разве влюбленность – не разновидность безумия?

Он терпеливо ждет. Когда я не возражаю, его плечи заметно расслабляются.

— Всегда знал, что из тебя получится самая величественная, мать ее, королева.

Он на мгновение прижимается своими губами к моим. Но когда снова поднимает голову и смотрит на меня, моего Ганнибала больше нет. На его месте тот самый монстр, которого все боятся.

Сердце начинает колотиться быстрее, ладони становятся влажными. Страх пытается вступить в борьбу с желанием, но я чувствую, насколько сильно возбуждена, как влага скользит по внутренней стороне бедер.

— Трусики изо рта не вынимай. Игрушки не разговаривают. И не двигаются. Я буду делать с тобой всё, что захочу, – а ты позволишь. Более того, тебе будет нравиться всё, что я с тобой делаю.

Он скользит ниже по моему телу и прижимается губами к животу.

— Его я не трону.

Хмурюсь, не сразу понимая, о чем он говорит. Лишь когда он поднимает скальпель, до меня начинает доходить. Затаив дыхание, я наблюдаю, как он медленно проводит лезвием по своему языку. На поверхности тут же выступает тонкая алая полоска. Затем он снова нависает надо мной и кончиком скальпеля очерчивает мои губы. С набитым ртом я не могу ничего – только лежать неподвижно под ним, пока он размазывает по моим губам собственную кровь.

Опираясь на руки по обе стороны от меня, он проводит плоской стороной лезвия вверх по моей руке, затем вдоль ключицы. Сердце колотится так громко, что Ганнибал наверняка слышит каждый удар. Добравшись до изгиба груди, он переворачивает скальпель лезвием вниз. Его взгляд впивается в мой. И, не отводя глаз, он оставляет на моей коже неглубокий порез.