— Ну вот, началось. Теперь нам постоянно будут обламывать секс, — ворчу я.

Обойдя островок с другой стороны, пытаюсь скрыть свой каменный стояк. Мне совсем не хочется травмировать дочь сильнее, чем ее уже успела потрепать жизнь.

Возвращаюсь к сковороде, снова включаю огонь и добавляю еще несколько ингредиентов.

— Милли, ты голодна? — спрашивает Лола.

Поднимаю голову. Взгляд встречается с глазами точь-в-точь такого же цвета, как у меня. Я смотрю на дочь, которую никогда не хотел иметь. Жду, что меня накроет какое-нибудь откровение. Что проснется отцовский инстинкт, что внутри хоть что-то щелкнет. Но я всё такой же долбанутый, каким и был пять минут назад.

— Эм… да, наверное, — тихо отвечает она.

Помедлив секунду, Милли подходит к островку и садится на один из свободных стульев, оставляя между собой и Лолой пустое место.

— Есть что-нибудь, что ты не ешь? Не хотелось бы тебя угробить сразу после знакомства, — бурчу я.

Ее глаза удивленно распахиваются. Слышу, как Лола тяжело вздыхает, но взгляда от Милли не отвожу.

— На самом деле Ганнибал пытается спросить, нет ли у тебя аллергии на какие-нибудь продукты. Хотела бы сказать, что чем дольше его знаешь, тем лучше становятся его навыки общения, но не хочу начинать знакомство со лжи.

Бросаю на Лолу недовольный взгляд.

— С моими навыками общения всё в полном порядке.

— Конечно-конечно, — сладко улыбается она.

Подозрительно щурюсь.

— Вообще-то я президент мотоклуба «Души Воронов». Нравлюсь людям. Я дружелюбный. Короче... — со стоном качаю головой. — Ладно, Лола права. Врать нехорошо. Не делай так, — говорю я Милли.

По тому, как подрагивают уголки ее губ, вижу, что она изо всех сил пытается не улыбнуться. Но стоит ей заметить мой взгляд, как лицо тут же становится серьезным.

— Я тот еще придурок, — честно признаюсь.

Теперь ей явно не по себе, но я продолжаю. Она должна знать, кто я на самом деле.

— Я держался от тебя подальше не из-за того, что ты что-то сделала. А потому что не хотел к херам испоганить тебе жизнь. Черт… Наверное, не стоит ругаться при тебе. Блин. В общем, крутым и веселым папашей я никогда не стану. И ни хрена не понимаю, что вообще делаю.

— Это заметно, — бормочет Милли себе под нос.

— Я не жду чудес. И прекрасно понимаю, что мне никогда не стать даже вполовину таким родителем, какой была твоя мама. Если бы мог вернуть ее тебе, Милли, я бы это сделал. Но жизнь – один большой чертов аттракцион, который не остановится только потому, что нам стало слишком тяжело и захотелось сойти с этой карусели. Но кое-что всё-таки могу тебе пообещать. Я буду тебя защищать. И убью любого, кто хотя бы подумает тебя тронуть.

— А если это будет парень?

— Своих слов не забираю. К тому же тебе еще рано встречаться с парнями. Разве для свиданий не нужно сначала дожить хотя бы до тридцати?

Перевожу взгляд на Лолу. Она качает головой.

— Ганнибал, мне еще нет тридцати. И я беременна.

— Вот именно. Хотя… нет, я не это имел в виду. Ты – это ты. А она…

Смотрю на Милли.

— …она – это она.

— И что это вообще должно означать? — фыркает Милли.

Выпрямляюсь и указываю на нее лопаткой.

— Это означает, что если какой-нибудь пацан полезет к тебе руками, я их отрежу ему. А если полезет чем-то другим…

— Отрежешь и это? — саркастически подсказывает она.

— Нет. Голову отрежу. Потому что любой, кто хотя бы подумает засунуть в тебя свой член, уже покойник.

Лола со стоном роняет голову на столешницу, а Милли смотрит на меня с отвисшей челюстью.

— Нельзя такое говорить. Если мой будущий парень вдруг умрет, после этого разговора всё будет выглядеть как заранее спланированное преступление, — она складывает руки на груди.

Указываю на нашивку на жилете.

— Видишь? Здесь написано, что я президент. А значит, я достаточно умен, чтобы не попасться.

— Понятно. Так и умру девственницей.

— Именно на это я и рассчитываю.

Ухмыляюсь, беру три миски и начинаю раскладывать еду.

Может, отцовство – не такая уж сложная штука, как казалось.

— Да чтоб меня, ни черта не получается! — ругается Ганнибал, выпуская мои волосы из рук и падая ...

— Да чтоб меня, ни черта не получается! — ругается Ганнибал, выпуская мои волосы из рук и падая спиной на кровать.

Поворачиваюсь к нему и усаживаюсь верхом. Его ладони тут же ложатся мне на бедра, удерживая на месте.

— Ты целую неделю каждый день по часу смотрел видеоуроки по плетению кос, а потом тренировался на мне. Неважно, что коса получилась слишком свободной или съехала набок. Неважно, что Милли и сама умеет заплетать волосы.

— Подожди. Она умеет?

Наклонившись, целую его в губы.

— Ты потратил несколько часов, чтобы научиться заплетать косы своей дочери. Поверь, только это и имеет значение.