Дурацкая детская песенка, которая всё утро крутилась у меня в голове, оборвалась на полуслове, когда зазвонил телефон Ганнибала.

Сложив последний крошечный бодик и положив его к остальным вещам для малыша, я машинально ответила на звонок, даже не посмотрев на экран.

— Алло?

— Лола, позови Ганнибала к телефону, сейчас же.

— Он в душе, — тихо отвечаю я.

— Мне плевать. Твой бывший ебарь только что напал на мою старушку. Ты сейчас же позовешь Ганнибала к телефону, или будешь отвечать за всё, что с ней случится, лично передо мной, — рычит он.

Глаза начинает жечь от подступающих слез.

Бросаюсь в ванную и распахиваю дверь так резко, что она с грохотом ударяется о стену.

Ганнибал выключает воду и отдергивает шторку.

— Что случилось? Что-то с ребенком?

Качаю головой и протягиваю ему телефон.

— Это Хэвок, — с трудом выдавливаю я, прежде чем выбежать из ванной.

— Что, блядь, ты сказал моей старушке? — рявкает он в трубку, когда я закрываю дверь.

Спустя несколько минут Ганнибал уже выходит из ванной и направляется к выходу.

— Мне нужно ехать. Невею похитили, — он говорит прежде, чем успеваю спросить хоть что-то.

Смахнув слезы, глубоко вдыхаю и понимаю, что плачу скорее от потрясения, чем от чего-либо еще.

Дриллер похитил Невею.

Прижимаю ладонь к груди, слишком хорошо зная, на что способен этот человек. Опускаю взгляд на стопку крошечных бодиков, и к горлу тут же подкатывает тошнота. Спешу в ванную и едва успеваю опуститься на колени перед унитазом, прежде чем меня выворачивает.

Какая-то наивная часть меня до сих пор надеется, что Дриллер убрался отсюда как можно дальше. Он вовсе не так глуп, как любит казаться. И прекрасно понимает, что, оставаясь здесь, подписывает себе смертный приговор. Если бы его вражда была направлена на кого угодно, кроме собственного брата, он бы давно исчез. Но ненависть к Хэвоку в нем гораздо сильнее инстинкта самосохранения. А раз он пошел за Невеей… Значит, смерть ему действительно не страшна.

Вытираю рот тыльной стороной ладони и поднимаюсь на ноги. Из отражения на меня смотрит слишком бледное лицо, а в голове роится десяток вопросов. Почистив зубы, пытаюсь угадать следующий шаг Дриллера, но этот человек слишком непредсказуем, чтобы его можно было просчитать.

Куда бы он повез ее? Я замираю. Нет. Он ведь не настолько идиот. Или всё-таки настолько?

Повернувшись к окну, поднимаю взгляд на дом на холме.

Дом Хана пустует с тех пор, как люди Ганнибала занялись ремонтом. И где бы «Души Воронов» искали Дриллера в последнюю очередь? В самом сердце вражеской территории. Теперь для него они враги, все до единого. И в этом он тоже обвинит Хэвока.

Проклятье. У меня просто разыгралось воображение. Не может же он незаметно пробраться сюда вместе с Невеей. Тем более среди бела дня. И всё же ощущение, что что-то не так, никак не отпускает.

К черту всё. Торопливо возвращаюсь в спальню, набрасываю кардиган поверх сарафана и надеваю кеды, после чего иду по коридору к комнате Милли.

Стучу в дверь. Не получив ответа, осторожно приоткрываю ее и заглядываю внутрь. Милли лежит на животе поперек кровати, в наушниках, с книгой в руках. Легонько касаюсь ее плеча.

Она вздрагивает, сдергивает наушники и оборачивается ко мне.

— Господи, ты меня напугала.

— Прости. Я стучала.

Она слегка склоняет голову набок. Сейчас она так похожа на своего отца, что у меня болезненно сжимается сердце при мысли обо всех годах, которые он потерял, искренне считая, что без него ей будет лучше.

— Всё в порядке?

Открываю рот, собираясь придумать какую-нибудь отговорку, но в итоге решаю, что она заслуживает правды.

— Твой папа уехал помочь людям из материнского отделения. Одну из старушек похитили, и им нужна его помощь.

Милли тут же садится на кровати. На ее лице появляется тревога.

— Но с ним ведь всё будет хорошо?

Черт. Молодец, Лола. Девочка только что потеряла одного родителя, а ты уже заставляешь ее переживать, не потеряет ли она второго.

— Поверь, за Ганнибала я не переживаю. В любой комнате именно его боятся больше всех. Никто не рискнет с ним связываться.

Она заметно расслабляется, и на ее лице появляется робкая улыбка.

— Мне просто будет спокойнее, если мы ненадолго поедем в клуб. Только пока твоего папы нет дома. Ему тоже будет легче, если не придется переживать за нас.

Милли прикусывает губу, но всё же кивает.

— Хорошо. Только соберу пару вещей и спущусь вниз.

С облегчением выдыхаю.

— Спасибо, Милли.