— Как бы там ни было, когда Мелиссы не станет, Милли переедет ко мне. Я забираю ее в Огайо, чтобы начать всё с чистого листа. И еще вам стоит знать, что теперь у меня есть старушка, которая поможет не угробить ребенка.

— Господи Иисусе, я тебя вообще больше не узнаю. Я-то сходил и вернулся со стриптизершей, — присвистывает Тут. — А ты вернулся уже с целой семьей.

— Стоп. Ты привел стриптизершу? — хмурится Мак, заставляя Тута закатить глаза.

— Так, сосредоточься на важном дерьме. Так кто твоя старушка? Только не говори, что ты еще и Лил у нас забираешь.

Качаю головой и тихо усмехаюсь. Лил мне нравится. Мы пару раз трахались, но даже тогда, когда мой член был внутри нее, я чувствовал, насколько сильно напрягаю ее. Если бы она хоть раз увидела, как я по-настоящему слетаю с катушек, умчалась бы без оглядки.

— Моя старушка – Лола.

— Лола? Бывшая Хэвока? — ошарашенно переспрашивает Тут.

Джи тихо шипит сквозь зубы. Да и остальные братья, судя по лицам, тоже не в восторге. Кроме Мака – тот выглядит задумчивым.

— Я понимаю, почему все взбесились. Она подставила нашего президента, но мне всегда казалось, что там всё не так просто.

Хэвок презрительно фыркает.

— Ты, блядь, вообще не понимаешь, о чем говоришь, — он переводит взгляд на меня. — Без обид, Ганнибал, но весь этот ее спектакль «я бедная несчастная» – полная херня.

Качаю головой и стискиваю зубы.

— Понимаю, что ты зол. Но теперь она моя старушка, так что будь добр держать свое мнение при себе.

Хэвок ничего не отвечает, лишь качает головой.

— Я на твоей стороне, Ганнибал, — неожиданно вмешивается Крейн. — Во всей этой истории с самого начала было что-то нечисто. И ты не видел ее лица, когда она впервые увидела тебя с Невеей.

— Она ревновала, — Хэвок тяжело выдыхает, — последствия ее собственных решений.

— Не знаю. На ревность это не было похоже. Она выглядела так, будто ты просто уничтожил ее. Даже не пытаясь.

— И что ты хочешь от меня услышать, Крейн? Она трахалась с моим братом, пока я сидел в тюрьме. Думаешь, мне не плевать?

— А ты хоть раз спросил ее почему? — вмешивается Мак.

— Нет. А зачем? Она сделала свой выбор, я – свой.

Мак качает головой.

— Ты же знаешь, что Хан и Дриллер наврали своему отделению, будто ты наотрез отказался с ними видеться. Почему ты решил, что с Лолой было иначе? — спрашивает Крейн.

— Потому что Лола знала меня лучше всех. Она должна была понять, что я бы никогда добровольно не бросил ее.

— Но ты сделал это, бросил, — обрываю его я. — Неважно почему – ты выбрал клуб, а не ее. Просто ушел, даже ничего не объяснив. И теперь бесишься, что она двинулась дальше?

Скрестив руки на груди, чувствую, как внутри закипает злость за Лолу.

Он рычит, собираясь что-то ответить, но я его перебиваю.

— Это уже не имеет значения. Я лишь говорю, что всё не так просто, как тебе кажется. То было тогда, а это – сейчас. Теперь она моя старушка, и я ожидаю, что в ее присутствии к ней будут относиться с уважением. И это не обсуждается.

Обвожу взглядом всех братьев, давая понять, что это касается каждого из них.

Крюгер тяжело вздыхает.

— Со мной у нее проблем не будет. По-моему, в последнее время ей и так досталось.

— И только ты один сказал это вслух. Вы все уверены, что в ней нет ни капли преданности, но она всё равно приехала сюда предупредить нас, что Дриллер и Хан что-то мутят. Дриллер превратил ее в свою боксерскую грушу, а она всё равно пришла, – прекрасно понимая, что, если он узнает, основной удар его ярости примут на себя она и ребенок.

Стиснув зубы, продолжаю:

— Уже жду не дождусь, когда смогу отплатить Дриллеру той же монетой.

— Я в деле, — рычит Тут. — Только конченые ублюдки поднимают руку на женщину. Тем более на беременную.

В комнате снова поднимается гвалт, пока Хэвок не рявкает на всех заткнуться нахрен.

— На данный момент Лола сидит под замком, до тех пор пока мы не убедимся, что ее не заслали сюда за информацией, — он смотрит на меня. — Ее телефон у тебя? Хочу знать, попытается ли Дриллер с ней связаться.

— Телефона нет.

— Чушь собачья.

— Я обыскал ее саму, сумку и машину. Ничего не нашел. Когда спросил про телефон, она сказала, что Дриллер разбил предыдущий, а новый она так и не купила. Да и звонить ей, по ее словам, всё равно некому.

— Всё равно присматривай за ней. Она могла где-нибудь спрятать телефон, заранее понимая, чем всё может кончиться.

Стискиваю зубы, киваю. Как ни крути, он всё еще мой президент. Но теперь Лола моя, и меня, блядь, начинает бесить, когда о ней говорят в таком тоне.

— Ладно, дальше… Джи, ты копал информацию. Есть что рассказать?

Джи кивает, явно раздраженный.

— Я работал вместе с Байтом, и нам уже удалось связать Хана с пятью пропавшими девушками. Но копать еще до хрена. Не помогает и то, что шериф нихуя нормально не расследовал эти исчезновения. Любые нормальные криминалистические улики сейчас уже бесполезны, но это не значит, что не осталось бумажного следа, по которому можно идти.