— Ладно. Спасибо, Дайс. Пойду найду свою старушку. Ей нужен перерыв.

Я ухмыляюсь.

— Да ты просто хочешь намочить член.

— Ты видел мою старушку, Ганнибал.

— Видел. Но, как выяснилось, меня больше тянет к твоей бывшей.

Прошла неделя, и я уже начинаю сходить с ума в четырех стенах.

Прошла неделя, и я уже начинаю сходить с ума в четырех стенах.

Да, я привыкла проводить время в одиночестве, но обычно у меня всё-таки было больше пространства, чем одна спальня.

Скучаю по улице. Здесь всё будто душит меня.

Свою книгу уже перечитала дважды и посмотрела какое-то совершенно неприличное количество дневных телешоу.

Если увижу еще хоть одну мыльную оперу или тупое игровое шоу, точно рехнусь. Меня почти тянет вылезти в окно и спуститься вниз по водосточной трубе, вот только я уже далеко не настолько спортивная, как во времена чирлидинга.

Очередной пинок под ребро заставляет поморщиться. Кладу ладонь на живот, который за эту неделю, кажется, стал еще больше.

— Знаю, Наггетс. Мне тоже скучно.

Когда щелкает замок, даже не поднимаю головы. Так и сижу, наблюдая, как мой сын толкается под ладонью.

— Можно потрогать?

От слов Ганнибала у меня округляются глаза, и я вскидываю голову, глядя на него.

— Ребенка. Он шевелится, да? У тебя всегда такое лицо, когда он начинает двигаться.

— Он пинается, потому что ему скучно. Как и мне.

Ганнибал подходит ближе и забирается на кровать рядом со мной, зависнув рукой над моей ладонью. Тихо вздохнув, сама беру его руку и прижимаю к животу, где мой сын как раз тренирует футбольные навыки.

— Боевой парень, — говорит Ганнибал.

Может, мне и кажется, но в его голосе будто проскальзывает что-то похожее на восхищение.

— Такое чувство, будто ему уже тесно.

— Места ему хватает.

С явной неохотой он убирает руку и поднимает на меня взгляд.

— Глаз выглядит лучше.

Я киваю.

Отек почти сошел, а синяк перешел в ту мерзкую зелено-желтую стадию. Будь у меня косметика, я бы без проблем всё замазала.

— Сегодня мне нужно съездить за припасами, так что поеду на пикапе, а не на байке. Хочешь со мной?

Я тут же выпрямляюсь.

— Серьезно?

Он кивает.

— Нужно пополнить запасы в местной клинике и купить кое-что перед возвращением домой. У вас там есть кто-нибудь с медицинской подготовкой?

— Эм… кажется, Мад раньше работал парамедиком. Хотя, может, я его с кем-то путаю. Они с Миком появились не так давно, я почти не бываю в клубе, так что точно не знаю.

— Парамедик – уже неплохо. К нему клуб обращается, когда кому-то нужна медицинская помощь?

Качаю головой.

— Нет. У них есть врач, которому они звонят. Думаю, у клуба на него что-то есть. Не знаю что именно, но этого хватает, чтобы он напрочь забыл о врачебной этике.

— Он тебе не нравится.

— Разве ты не слышал? Я вообще никого не люблю.

— Забавно. Да, держишь людей на расстоянии, но совсем не похожа на ту бессердечную суку, какой тебя считают.

Невольно сглатываю, ненавидя саму мысль о том, что именно так обо мне говорят за спиной.

— Вот. Именно об этом я и говорю. Вот этот взгляд, — он проводит большим пальцем по моей щеке. — По-настоящему бессердечной суке было бы плевать, что о ней думают другие. А тебе не плевать, да?

— Неважно, — тихо говорю под пристальным взглядом. — Так… во сколько мы выезжаем?

— А?

— За припасами.

— Как будешь готова.

Слезаю с кровати, слишком остро осознавая, что на мне только боксеры и одна из его футболок.

Он тихо ругается, заставляя меня обернуться.

— Черт. Совсем забыл купить тебе одежду и всё остальное.

Пожимаю плечами.

— Ты был занят. Да и особо ничего не требовалось. Твои футболки и боксеры меня вполне устраивали. Хотя тебе, наверное, стоит устроить стирку – чистые уже заканчиваются. Еще я пользовалась твоим шампунем. Надеюсь, ты не против?

Он встает с кровати и идет прямо ко мне. Его руки ложатся мне на бедра, притягивая ближе, и я моментально замираю от этой слишком привычной, естественной близости.

Будто для него это обычное дело, будто я действительно принадлежу ему. Хотя это не так, и он точно не должен касаться меня таким образом.

— Почему ты ничего не сказала?

— Не хотела ныть. Ты и так был ко мне слишком добр, не хотелось испытывать судьбу и всё испортить.

— Всё испо… — он тяжело выдыхает, прижимаясь лбом к моему.

Сердце тут же пускается вскачь от этой неожиданной близости. Что вообще происходит?

— Ты бы не ныла и ничего бы не испортила. Господи, кажется, я уже всё делаю через жопу. Давай так – пока будем в городе, купим тебе всё необходимое.

— Хорошо, — шепчу, чувствуя, как тепло разливается где-то в груди.