Разумеется, я этого не делаю. А когда его взгляд скользит по мне, вспоминаю, что именно пугало меня в Ганнибале больше всего. Его глаза.

Как бы красив он ни был, это не скрывает главного – его глаза абсолютно пустые.

У меня возникает четкое ощущение, что он с той же легкостью может перерезать мне горло, с какой способен взять за руку. И единственное, что удерживает его на поводке, – нашивка клуба у него за спиной.

— Лола, — произносит он, переводя взгляд на мой распухший глаз.

— Привет, Ганнибал, — тихо отвечаю.

Что-то мелькает у него на лице. Эмоция, очень похожая на любопытство. Но она исчезает так быстро, что не уверена, не показалось ли мне. Впрочем, неважно. Пока он не причинит вред моему ребенку, мне плевать, пусть хоть сам Антихрист стоит передо мной.

— Слышал, тебя нужно осмотреть. Хочешь, чтобы в кабинете были только мы, или Невея останется?

Невея, может, и была достаточно добра ко мне, но видеть ее рядом во время осмотра мне совсем не хочется.

— Всё нормально. Пусть будем только мы, — говорю, удивляя их обоих.

— Ты уверена? Я правда не против остаться, — предлагает Невея.

Улыбаюсь, хотя улыбка выходит натянутой до боли. Уверена, ей бы очень хотелось зайти вместе с нами, чтобы потом пересказать Хэвоку всё, что увидит и услышит. Но это мое тело, черт возьми. И мой ребенок. Прямо сейчас я не хочу, чтобы новая женщина моего бывшего находилась рядом ни с моим телом, ни с ребенком.

— Нет, всё хорошо. Но спасибо.

Невея переводит взгляд с меня на Ганнибала, потом пожимает плечами.

— Ладно.

Ганнибал кивает в сторону ближайшей открытой двери, и я прохожу внутрь, останавливаясь возле кушетки – точь-в-точь как в обычном кабинете врача. За спиной щелкает дверь, и я оборачиваюсь к Ганнибалу.

— Под толстовкой у тебя что-нибудь есть?

Я сглатываю.

— Майка.

— Сними толстовку. Майку можешь оставить.

— Слушай, это правда не обязательно.

Он игнорирует мои слова и подкатывает к кушетке какой-то аппарат. И только тогда я понимаю, что это УЗИ.

— Давай посмотрим на твоего малыша.

Я медлю, уже понимая, что дальше последуют вопросы. Дриллер не разрешает мне ходить на приемы одной, хотя сам обычно просто сидит в коридоре. Последние два визита он пропустил. А значит, и я тоже. Господи, как же мне хочется снова увидеть своего мальчика.

Сняв кепку, кладу ее на стул у двери, потом стягиваю толстовку и бросаю рядом. Глубоко вдохнув, поворачиваюсь к кушетке, пытаясь понять, как вообще на нее забраться. Почему эти штуки делают такими, мать их, высокими?

Ахаю от неожиданности, когда Ганнибал оказывается у меня за спиной, а его руки ложатся мне на бедра. Прежде чем успеваю хоть что-то сказать, он легко поднимает меня и усаживает на кушетку.

— Ложись и устраивайся поудобнее.

Я делаю, как он говорит, всё еще не до конца придя в себя. Когда его пальцы цепляют край моей майки, я сильнее вцепляюсь в кушетку.

— Просто уберу ее повыше, — тихо говорит он, подтягивая ткань под самую грудь – грудь, которую я даже не стала прикрывать лифчиком.

Отвожу взгляд, чувствуя, как начинают гореть щеки. Когда его руки опускаются к ширинке моих джинсов, машинально перехватываю его запястье, пытаясь остановить. Он смотрит на меня. И что-то в его взгляде заставляет меня разжать пальцы. Вот только свои он не убирает. Не разрывая зрительного контакта, Ганнибал расстегивает пуговицу на джинсах и медленно опускает молнию, полностью открывая мой живот.

Дыхание сбивается, а шок постепенно сменяется страхом. Не думаю, что он собирается причинить мне боль, но уже давно поняла – людей я читаю хреново.

— Сейчас будет холодно.

Поворачиваю голову, когда понимаю, что он больше меня не касается. Вместо этого Ганнибал выдавливает прямо мне на живот холодный гель, заставляя меня вздрогнуть.

Подняв датчик, он осторожно прижимает его к коже и начинает водить, размазывая гель по округлившемуся животу, а потом нажимает чуть сильнее. Взгляд тут же цепляется за экран, когда комнату заполняет ритмичный стук сердца моего малыша.

И я немного расслабляюсь. Нет на свете звука успокаивающего лучше, чем ровное сердцебиение моего малыша.

— Это не совсем моя специализация, но, насколько вижу, всё хорошо. Твой сын выглядит здоровым. Черт… не хотел ляпнуть вот так.

— Всё нормально. Я знаю, что у меня будет мальчик. Дриллер – нет. Так что, пожалуйста, ничего не говори.

Он не спрашивает почему. Просто тянется за салфеткой и вытирает гель с моего живота.

— Хочешь, чтобы я проверил что-нибудь еще?

Его взгляд скользит по синякам на моем теле, но я качаю головой.

— Нет. Просто хотела убедиться, что с моим малышом всё хорошо.

— Это займет всего пару…

— Я сказала нет. Мой сын – единственное, что имеет значение, — говорю и накрываю живот обеими ладонями.

Ганнибал на секунду замолкает. Краем глаза вижу, как внимательно он меня изучает, но сама упрямо не смотрю в его сторону.