Дриллера сейчас здесь нет, но он вернется. Пусть даже только затем, чтобы снова пробраться домой и напомнить мне, что я всё еще в его власти.

— У нас здесь, на территории, есть клиника, Лола. Это ненадолго. Разве ты не предпочла бы точно знать, что с ребенком всё в порядке, прежде чем уйти? — мягко говорит Невея.

Я уже открываю рот, собираясь сказать, что с ребенком всё нормально, но Хэвок перебивает:

— Хотя бы раз в своей ебанной жизни перестань быть эгоисткой и дай Ганнибалу осмотреть себя. Не волнуйся. Он выведет тебя отсюда как можно скорее.

— Хэвок, — Невея бросает на него недовольный взгляд. Потом встает перед ним и осторожно берет меня за руку, заставая врасплох.

— Слушай, я не знаю тебя. Ты не знаешь меня. История между вами – это просто история, точка. Сейчас важно только то, чтобы тебя и твоего ребенка осмотрели. Обещаю, с вами обоими ничего не случится, пока вы здесь.

На секунду закрываю глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Чем дольше остаюсь здесь и спорю с ними, тем позже смогу отправиться в путь. От этой мысли плечи опускаются сами собой.

— Ладно.

— Хорошо. Сможешь идти?

— Я в порядке, — отвечаю, хотя по их лицам видно, что они мне не верят.

— Запри ворота и будь начеку, — бросает Хэвок проспекту, о котором я уже успела забыть. Невея тем временем уводит меня дальше. — Дриллер может прийти за ней, и ему будет плевать – начнет ссору.

Остальное я уже не слышу. Чем дальше мы уходим, тем сильнее голос Невеи заглушает всё вокруг. Я почти не слушаю ее – слишком занята тем, что вижу вокруг. Она проводит меня через огромный склад, заставленный байками братьев, но по-настоящему лишает меня дара речи то, что находится по ту сторону. Всё это выглядит так, будто я попала прямиком в один из старых вестернов, которые обожал смотреть дед.

Меня накрывает волной тоски. Дедушка умер, когда я училась в старшей школе. Он был единственным, кто поддержал мое решение быть с Хэвоком. Дед говорил, что когда-то сам смотрел на мою бабушку так же, как Хэвок на меня. Наверное, даже хорошо, что его больше нет. Я бы не вынесла, если бы он увидел, как та прекрасная жизнь, о которой он для меня мечтал, превратилась в пепел.

Мимо нас проходят люди. Кто-то смотрит на меня с любопытством, кто-то – с откровенной неприязнью. Видно, что многие меня узнали, хотя я сама не смогла бы назвать по имени ни одного из них. Странное чувство – когда тебя ненавидят совершенно чужие люди только потому, что поверили лжи. Истории, которую никто даже не попытался поставить под сомнение. Потому что в этом мире слово брата – закон, а верность значит всё.

Вот же, блядь, ирония.

Никто ни разу не спросил меня, что произошло на самом деле. А когда пыталась рассказать, меня затыкали кулаками и угрозами.

Когда Хэвок только стал проспектом, я сомневалась. Не то чтобы была против, нет. Просто мы собирались сначала пожить для себя – поездить по миру, увидеть что-то кроме этого города. О клубной жизни я знала разве что по сериалу «Сыны Анархии», но даже этого хватало, чтобы понимать – легко не будет.

Но я была молодой, влюбленной и искренне верила, что нашей любви хватит, чтобы удержать нас вместе. Какая же я была наивная. Дриллер очень доходчиво объяснил мне это пять лет назад, прямо в коридоре моего дома.

Все эти годы я только и делала, что надеялась: однажды Дриллер облажается и сдохнет где-нибудь в канаве. И тогда я наконец смогу вырваться из этого бесконечного кошмара и сбежать подальше от этого проклятого клуба.

— Нам сюда, — говорит Невея, указывая на здание прямо перед нами.

Обойдя меня, она открывает дверь и придерживает ее для меня.

Не знаю, что именно ожидала увидеть, но точно не настоящую клинику. Дома у нас тоже есть небольшая комнатушка, где братьев подлатывают по-быстрому, но это место больше похоже на полноценную больницу.

Замираю, когда из одного из кабинетов выходит мужчина и направляется к нам.

Всё внутри тут же напрягается, пока разглядываю его. Кажется, уже встречала его однажды – в тот единственный раз, когда ездила в Стерджис3, еще тогда, когда клубная жизнь была для меня чем-то новым, а сама еще не стала изгоем.

Тогда, в Стерджисе, этот мужчина до усрачки меня пугал. И дело было даже не в том, насколько внушительно он выглядит. Хотя да – выглядит он именно так. Высокий. Даже выше Хэвока – где-то под метр девяносто. Не такой огромный, как нынешний Хэвок, особенно после того, как тот набрал массу, но от этого Ганнибал не кажется менее опасным. Он просто суше. Но футболка, обтягивающая тело, и то, как джинсы сидят на его бедрах, ясно дают понять – под ними сплошные мышцы.

Темные волосы растрепаны в той самой небрежной, до невозможности сексуальной манере, которая почему-то так идет мужчинам – будто он только что выбрался из постели. Кончики слегка завиваются на шее.

И почему-то мне вдруг ужасно хочется коснуться их и проверить, такие ли они мягкие, как выглядят.