— Лола не шлюха. Она никогда не интересовалась тобой, потому что, в отличие от остальных, раскусила твое дерьмо с самого начала. Она никогда тебя не хотела, и именно это выводило тебя из себя. Собирался отбить ее у Хэвока, чтобы потом всю жизнь тыкать его в это носом, и уж точно не позволил бы такой мелочи, как согласие, помешать твоим планам. Ты жалкий. Слабый. Недостоин носить наши цвета. Никогда не был достоин.

— Разденьте его, парни, — приказываю и отступаю, пока братья окружают его и ножами срезают с него одежду.

Он брыкается и сопротивляется, но с руками, подвешенными над головой, сделать ничего не может.

Взгляд падает на клубную эмблему у него на груди – жнеца с косой и темные перья ворона, торчащие за спиной.

— Большинство на моем месте взяли бы паяльную лампу и просто выжгли это к чертям, — говорю, доставая из кармана скальпель и проводя его кончиком по татуировке. — Нет ничего лучше запаха горелой плоти, чтобы осознать, насколько сильно ты облажался. Но я не большинство. Ты знаешь меня, Дриллер. И на что я способен.

— Так сделай это уже. Мы оба знаем, что ты всё равно меня убьешь. Потому что, если отпустишь, я всё равно вернусь.

На моих губах появляется хищная ухмылка. Вонзив лезвие в кожу чуть выше татуировки, медленно нажимаю.

— И с чего бы мне убивать тебя до того, как успею с тобой поиграть? Я пообещал Лоле, что тебе будет больно. А свои обещания не нарушаю.

— Держите его крепче, — приказываю Маду и Мику.

Они выходят вперед и крепко хватают его. Когда они надежно фиксируют Дриллера на месте, скальпелем срезаю татуировку с тела. Его крики лишь сильнее разжигают во мне жажду причинять боль. Заставлять страдать, истекать кровью. Закончив, поднимаю содранный лоскут кожи и показываю ему.

— Ты только посмотри. Я даже татуировку не повредил. Думаю, вставлю ее в рамку. Пусть Лола смотрит на нее каждый день и знает, что ты умер так же, как жил, – жалким ебаным неудачником.

Поворачиваюсь и протягиваю лоскут Снупи. Тот морщится, но всё же берет его. Снова смотрю на Дриллера. Теперь его грудь залита кровью, и мне хочется продолжить.

— Возьми его за ногу, Байт. Хочу посмотреть на работу Лолы.

Он делает, как я прошу, едва успев увернуться от удара ногой в лицо. Обхватив обеими руками колено и голень Дриллера, Байт приподнимает его ногу, чтобы я мог осмотреть. Рассматриваю порезы на задней стороне его пяток и ухмыляюсь.

— Знаешь, меня заводит мысль о том, что это сделала с тобой моя старушка. Спорю, такого ты не ожидал, а? — впиваюсь ногтями в рану, заставляя его кричать. — Что мне не нравится, так это то, что добраться до тебя она смогла только потому, что ты снял ботинки. А единственная причина, по которой ты их снял, – чтобы подкрасться к ней, как та трусливая крыса, которой и являешься. Но надо отдать Лоле должное. Сработала она отлично, да, Байт?

— Неплохо. Должно быть, больно, пиздец.

— Даже вполовину не так сильно, как будет сейчас.

Скальпелем перерезаю сухожилие, полностью рассекая его и заставляя Дриллера снова закричать.

Киваю Байту, чтобы он отпустил его ногу.

— Теперь вторую.

Мы повторяем всё сначала, хотя теперь Дриллер сопротивляется сильнее, потому что знает, чего ждать. Но это ему не помогает.

К тому моменту, как я заканчиваю, пол уже залит кровью.

— Что дальше? — постукиваю пальцем по подбородку.

— Я бы занялся глазами этого ублюдка. Лола едва может смотреть своими, так что, по-моему, всё честно, — говорит Элмо.

— Хорошая мысль.

Подхожу ближе, пока Мад и Мик перехватывают его так, чтобы надежно зафиксировать голову.

— Знаешь, я подарю ей хорошую жизнь. И столько детей, сколько она сама захочет.

Он плюет в меня, кровавая слюна попадает на свежий порез.

— Это не заменит того ребенка, которого я выбил из нее ногами.

Он ухмыляется, но страх в его глазах никуда не девается.

— Думаешь, если будешь давить сильнее, я прикончу тебя прямо сейчас? Извини, Дриллер, но для меня это настоящий кайф. Но теперь, когда ты напомнил мне, на что способен, избить тебя до слепоты уже кажется недостаточным. К тому же, не хочу портить руки. Лоле они слишком нравятся. Пожалуй, я просто вырежу тебе глаза.

— Да пошел ты! Пошли вы все нахуй! Думаете, знаете всё, но ни хрена вы не знаете. Стоите тут и строите из себя людей лучше меня. Только вы все обращались с ней как с дерьмом, и сами это знаете. Она была совсем одна, — он истерически смеется. — Она пыталась сбежать, между прочим. Так что я переломал ей ноги и оставил валяться в собственном дерьме на несколько дней, прекрасно зная, что никто из вас даже не заглянет к ней. После этого сучка больше ни разу не пыталась уйти.

Кажется, вся комната разом втягивает воздух. Я знал, что он сломал ей ноги. Она сама мне об этом рассказала. Но остального не знал. И, судя по волне враждебности, прокатившейся по комнате, остальные тоже.

— Мне это понравится, — предупреждаю, оттягивая веко, показывая скальпель. — Но должен предупредить: зрелище будет не из приятных.