Сквозь опухшие глаза я едва различаю его силуэт. Замечаю летящий в меня удар ногой, но увернуться не успеваю. Меня отбрасывает обратно к кровати. Только боли почему-то почти нет. Хмурюсь, пытаясь понять почему.

И тут он бьет снова. На этот раз из груди всё-таки вырывается вскрик.

— Знаешь, чего не хватает этой вечеринке? Детей.

Еще один удар.

— Дети ведь обожают вечеринки, правда?

И снова удар.

Выбрасываю руку вперед, пытаясь остановить свое падение, и вдруг чувствую, как кончиков пальцев касается что-то металлическое.

Скальпель.

Мгновенно сжимаю его в кулаке. В этот самый момент Дриллер бесшумно выходит из комнаты, направляясь на плач Эвана.

И тогда до меня доходит. Он без ботинок. Вот почему пинки были болезненными, но не переломали мне ребра. Хотя теперь это уже не имеет значения. Пытаюсь подняться на ноги, но не получается. Тогда ползу. Тащу себя вперед, волоча левую ногу, которая почему-то почти не слушается, но останавливаться не собираюсь. Я не позволю Дриллеру добраться до Милли и Эвана.

К тому времени, как мне удается доползти до комнаты Милли, боль становится почти невыносимой. Дриллер уже понял, что они спрятаны за книжным шкафом. Громкий плач моего проголодавшегося малыша заглушает любые звуки, которые могла бы издавать я, пока Дриллер лихорадочно ищет механизм, открывающий проход.

— Да как открывается эта ебаная штука? — рычит он и с силой пинает книжный шкаф.

Я продолжаю ползти, сантиметр за сантиметром приближаясь к нему, пока не оказываюсь прямо за его спиной. К этому моменту руки почти отказывают, сил практически не осталось, но на последнее движение меня всё еще хватает.

Сжав скальпель, я изо всех сил полосую по его ахиллам16 – сначала по одной ноге, потом по другой. Дриллер издает дикий вопль, ноги подкашиваются, и он валится прямо на меня.

И только тогда я наконец позволяю темноте поглотить себя – но на этот раз с улыбкой на губах.

Поднимаюсь из-за стола и пожимаю Хаззарду руку. Всё могло закончиться куда хуже, не окажись он н ...

Поднимаюсь из-за стола и пожимаю Хаззарду руку. Всё могло закончиться куда хуже, не окажись он настолько здравомыслящим человеком.

— Он покойник. Ты ведь это понимаешь?

— Когда за ним охотятся сразу три президента мотоклубов, кома – далеко не самая большая проблема.

— Если мы доберемся до этого ублюдка первыми, гарантирую: легкой смерти он не увидит. Теперь, когда знаем, что именно он причастен к исчезновению Фреи, Колт захочет получить свое. Да и не только он. Этот ублюдок сидел за одним столом с нашей семьей. И даже если та девушка действительно окажется Фреей и мы вернем ее домой, она уже никогда не будет той девочкой, которую мы потеряли.

Стиснув зубы, он на мгновение замолкает, пытаясь взять себя в руки. Колт – отец Фреи.

Но далеко не единственный человек, которому она небезразлична.

— Чтобы вернуть ее домой, достаточно одного человека, — говорю я, постучав пальцем по виску. — Это может быть ее отец или ты как президент клуба. Да хоть проспект. Иногда именно они кажутся самыми безопасными и не вызывают страха. Кто знает? Но нужен всего один человек, который останется рядом, пока она будет заново собирать себя по кусочкам. Чтобы девушка знала: она не одна.

Он проводит рукой по волосам и тяжело выдыхает.

— Я умею руководить, Ганнибал. Обычно у меня есть ответ на любой вопрос. Люди приходят ко мне за решениями. Но здесь… — он качает головой. — Здесь я, мать его, понятия не имею, что делать. Не знаю, как всё исправить.

Невольно усмехаюсь. Совсем недавно я думал точно так же.

— А никак. Ты не сможешь это исправить. И никто не сможет. Но можешь сделать так, чтобы рядом с вами она чувствовала себя в безопасности. Чтобы знала, что ее защитят. А дальше, когда перестанет жить в режиме постоянного выживания, начнется исцеление. Просто на это нужно время.

— Говоришь по собственному опыту?

Провожу языком по зубам.

— Моя старушка когда-то была старушкой Дриллера.

Глаза Хаззарда удивленно распахиваются, а потом его лицо каменеет.

— Черт, ты сейчас серьезно?

— Более чем. До Дриллера она была старушкой Хэвока. Потом Хэвок сел за преступление своего брата. И Лола даже не знала, что он не вернется домой, пока на пороге не появился Дриллер и не сообщил ей об этом. Хэвок так и не узнал, что она была беременна его ребенком. Ребенком, которого Дриллер буквально выбил из нее во время первого изнасилования. Потом он шантажом заставил ее быть с ним. И всё время, пока они были вместе, избивал и насиловал ее.

— Ебать, — он резко поднимается и подходит к бару за своей спиной. Берет бутылку виски, отвинчивает крышку и делает щедрый глоток прямо из горла, после чего протягивает ее мне.