Он сглатывает, но так ничего и не отвечает. А вот Крюгер и Серкус начинают постепенно складывать всё воедино. По тому, как они переводят взгляды с одного из нас на другого, видно: до них наконец начинает доходить, что именно произошло.

— Она не бросила Хэвока ради Дриллера, — произносит Серкус, и в его голосе звучит ужас.

— Нет. Ее туда затащили силой. Она отбивалась до последнего.

— Твою мать. Как? Неужели никто ничего не заметил?

— Если и заметили, то промолчали. А что еще хуже – ничего не сделали. И вот теперь я стою здесь. Президент клуба, который каким-то образом смотрел, как Лола медленно угасает, и никто даже не задался вопросом, что происходит. Похоже, у вас это вообще в порядке вещей, да, Хэвок? — бросаю с горьким сарказмом.

Он качает головой, плечи опущены.

— Я пойду поговорю с ней.

— Не сегодня. С нее на сегодня хватит. Если она захочет с тобой поговорить – и когда захочет – я сам тебе позвоню.

— Зачем всё это затягивать? Ничего не изменится, если…

— Ты до сих пор не понял, Хэвок. Лучше уже не будет. Никакие слова и никакие поступки не сотрут того, что произошло. Ты должен ей больше, чем способен вернуть, но расплатиться за это всё равно не сможешь.

— Он прав, — тихо говорит Невея. — Знаю, тебе больно. Знаю, ты чувствуешь себя виноватым. И как бы сильно я тебя ни любила, Хэвок, ты заслужил эти чувства. Ты облажался. Расплачивалась за это она, а теперь пришла твоя очередь нести груз. У нее отняли всякую возможность распоряжаться собственной жизнью. Мы не станем отбирать у нее еще что-то, требуя согласия или прощения.

Подойдя к Невее, обнимаю ее и целую в лоб.

— Увози его домой, Динь-Динь. Зная Лолу, долго ждать она его не заставит. Но до тех пор я не позволю никому давить на нее или вынуждать к чему бы то ни было.

Она сжимает мое предплечье.

— Позаботься о ней, ладно? — затем переводит взгляд на Хэвока. — Всё, что у меня есть, только благодаря ей. И ты прав – я никогда не смогу отплатить ей. Но это не значит, что перестану пытаться.

Отступаю назад, пока Хэвок тяжело выдыхает.

— Обычно я умею всё исправлять, Ганнибал. Но это мне не исправить. Я сломал ее, а потом продолжал топтаться по осколкам, превращая их в пыль.

— Не списывай ее со счетов, Хэвок. Она сильнее любого из нас.

Он кивает, и Невея берет его за руку.

— Поехали домой.

В ответ он что-то тихо бормочет, не сводя с меня взгляда.

— Скажи ей, что мне жаль. И что я буду ждать столько, сколько потребуется.

Киваю, пока Невея ведет его к пикапу.

— Закиньте его байк в кузов. Уверен, он вполне способен доехать сам, но не хочу, чтобы Хэвок рисковал, когда у него за спиной Невея. Не в том состоянии, в котором он сейчас находится.

— Объясни нам наконец, с чем мы имеем дело, Ганнибал. Такое чувство, что мы всё еще чего-то не знаем, — Крюгер проводит пальцем по разбитой губе.

— Между Лолой и Дриллером никогда не было отношений по обоюдному согласию. Он издевался над ней. Избивал ее, когда она была беременна ребенком Хэвока, и из-за этого она потеряла малыша. Он сделал ее пленницей в собственном доме, а все вокруг невольно стали ее тюремщиками.

Крюгер проводит ладонью по лицу.

— Тут что-то не сходится, Ганнибал.

Серкус качает головой.

Стиснув зубы, смотрю на него.

— Ты сейчас называешь ее лгуньей? Потому что если да, можешь даже не начинать. Дриллер сам признался Невее в том, что сделал.

— Я не это хотел сказать. Я про этот клуб. Не поверю ни на секунду, что никто ничего не знал.

Обдумываю его слова и медленно киваю.

— Я выясню правду так или иначе. Даже если ради этого придется перебить здесь всех к чертовой матери и начать всё с нуля.

— Если тебе интересно мое мнение, думаю, ты прав. Хэвок точно не способен ее исцелить. А вот ты – да. Сейчас ты для нее тот самый щит, который нужен Лоле. Ей нужен не просто человек, готовый за нее драться, а человек, который сможет защитить ее.

Они уходят к пикапу. Не трачу время, провожая их взглядом. Разворачиваюсь и иду искать свою женщину.

Нахожу ее возле вольеров. Она сидит на земле, а по обе стороны лежат собаки.

Заметив меня, они тут же напрягаются и глухо рычат, готовые броситься в любую секунду. Но Лола подает команду, и они успокаиваются, отходят к ограде и усаживаются на страже.

Я прекрасно понимаю: одного слова Лолы достаточно, и они без раздумий вцепятся мне в глотку.

— Мне вообще стоит спрашивать, как тебе удалось так быстро завоевать их преданность?

— Это несложно. Они как любые живые существа. Просто хотят, чтобы их любили.

Опускаюсь на траву позади нее и устраиваюсь так, чтобы ее ноги оказались между моими. Обняв Лолу за плечи, притягиваю к себе.

Какое-то время сидим молча. Первым нарушаю тишину.

— Почему ты не рассказала мне?

— А зачем? Разве сейчас это уже имеет значение?

— Еще как, черт возьми, имеет.

— Почему? Потому что теперь я грязная? Испорченная Дриллером и…