— Еще раз к ней прикоснешься – и мне плевать, президент ты или нет, я тебя выпотрошу, — рычит Ганнибал.

Поднимаю на него взгляд и едва заметно качаю головой – не хочу, чтобы у него были проблемы.

— Я в порядке, — выдыхаю, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь сдержать слезы.

— Блядь. Блядь! — ревет Хэвок, а потом с размаху бьет кулаком по столу.

Я вздрагиваю от каждого удара, пока Невея не обнимает Хэвока, и только тогда он наконец успокаивается. Взгляд, который он на меня поднимает, выворачивает всё внутри. Но в нем нет злости. Только ненависть к самому себе и беспощадное самоосуждение. Я знаю этот взгляд, потому что когда-то именно его видела в зеркале каждое утро. Не могу сказать ему, что всё нормально. Потому что это не так. Если он приехал за прощением, то ошибся адресом. Может, это мелочно с моей стороны, но пошел он к черту. Как я вообще должна его простить, если до сих пор не могу простить саму себя?

Наверное, сейчас я должна быть выше этого, да? Должна простить его. Ради себя, если не ради него. Но нахер всё. Никто не имеет права требовать моего прощения. Я бы с удовольствием вырезала его из своей жизни огромными ножницами, если бы только могла.

Несколько секунд никто не произносит ни слова. Как всегда, когда нужно сказать самое важное, слова вдруг подводят.

Он не может вернуться назад и изменить прошлое. А я не могу подарить ему прощение, которое поможет ему жить дальше. Мы застряли в каком-то изломанном тупике, где ни один из нас не способен победить.

— Прости меня, — шепчет он.

И, Господи, помоги мне, я верю ему. Только этого всё равно недостаточно.

Высвобождаюсь из объятий Ганнибала и направляюсь к дому, который когда-то был нашим. К дому, ставшему для меня адом. Резко распахнув дверь, вхожу внутрь и жду, пока остальные последуют за мной. Невея что-то тихо говорит Хэвоку, но я не разбираю слов из-за шума крови в ушах.

Останавливаюсь в коридоре, и взгляд сам собой цепляется за эту проклятую стену.

И прежде чем успеваю остановить себя, слова начинают литься наружу. Я выпускаю всю эту боль, пока она окончательно не сожрала меня заживо.

— В тот день ты ответил на звонок Хана и уехал раньше, чем я успела тебе сказать. Мне было так страшно. Я уже чувствовала, как медленно угасаю… — сглатываю, пытаясь унять дрожь в руках. — Если бы я знала, что ты уедешь в тот день и больше никогда не вернешься, возможно поступила бы иначе. Но в этом и проблема запоздалого понимания, да?

Поворачиваюсь к Хэвоку, одновременно чувствуя, как Ганнибал подходит ближе ко мне.

— Я ждала тебя. Но на следующий день пришел Дриллер. И в тот ужасный момент я подумала, что с тобой что-то случилось. Что тебя ранили, что тебя у меня отняли. А потом, когда выяснилась правда, я почти пожалела, что это оказалось не так. Раз за разом ты выбирал клуб вместо меня. Но это было уже за гранью того, к чему я была готова. Ты выбрал своего брата вместо меня…

— Я выполнял приказ…

— Чушь! Ты просто струсил. Ты мог выбрать меня. Так же, как я всегда выбирала тебя. Мы могли уйти из этой мотоклубной жизни и жить долго и счастливо. Но меня никогда не было достаточно для тебя, не так ли?

Он сглатывает, но так ничего и не отвечает. Впервые вижу, что ему нечего сказать.

— Он швырнул меня об эту стену, а потом изнасиловал прямо здесь, на полу.

Я позволяю этим словам повиснуть в воздухе, словно взорвавшейся бомбе. Игнорирую сдавленный звук, сорвавшийся с губ Хэвока, пока Ганнибал подходит ближе. Теперь он так близко, что стоит ему глубоко вдохнуть и его грудь коснется моей руки. Но он сохраняет между нами этот крошечный зазор. Наверное, уже понимая: если он сейчас дотронется до меня, я просто сломаюсь.

— После этого он насиловал меня сотни раз. Меня клеймили шлюхой, разрушительницей чужих отношений, потаскухой… кем угодно, только не жертвой. Забавно всё обернулось, да? Наверное, всё зависит от того, с какой стороны смотреть. Я потеряла тебя, и в ту же секунду все отвернулись от меня. У меня отняли право выбирать, отняли самоуважение, достоинство. Всё. И всё равно я молчала. Потому что только так могла сохранить тебе жизнь.

— Дриллер угрожал Хэвоку? — хрипло уточняет Ганнибал. Но что-то в его голосе подсказывает: он уже и сам догадался.

Я киваю.

— Сказал, что организует его убийство в тюрьме, если хоть что-нибудь расскажу. Хотя я и так не думала, что мне кто-то поверит. Особенно после того, как все так быстро отвернулись от меня. Для клуба, который помешан на верности, вы, как выяснилось, не способны проявить ее даже к своим.

Перевожу взгляд на Невею. Она бледнеет, вцепившись пальцами в руку Хэвока.

— Ты рядом с ним только потому, что я сохранила ему жизнь.

Невея, кажется, бледнеет еще сильнее, а из груди Хэвока вырывается низкое рычание. Смотрю ему прямо в глаза. В те самые глаза, в которых когда-то растворялась без остатка.